ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тяжелые испытания выпали на долю Марии. Красивая девушка из обеспеченной семьи, мечтавшая получить хорошее образование и посвятить свою жизнь разработке моделей одежды, она в 15 лет вдруг Жена врага Юлия Булл У каждого человека существуют душевные раны, и годы уходят на то, чтобы их зализать. Шрамы от них остаются, к сожалению, на всю жизнь… Редактор Елена Милиенко Корректор Анастасия Лобанова © Юлия Булл, 2024 ISBN 978-5-0062-4019-3 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Глава 1. Маша Мне было пятнадцать, когда я осознала весь тот ужас как страшный сон и поняла, что пробуждение наступит не скоро. Это был обычный день, как все дни в это время года. Почему-то я не любила лето, то есть не воспринимала его как все. Девчата радовались всему, что происходило: свежескошенной траве и ее запаху, аромату полевых цветов и вкусу лесной ягоды. Только что прошедшему дождю с грозами, купанию в реке, сбору яблок и заготовке их к зиме. Даже празднование Ивана Купалы, с целью осенью выйти замуж, приносило всем радость. Наверное, именно все это я не любила, а больше всего палящее солнце, насекомых. Я ненавидела шмелей, ос, комаров и мух. Ненавидела период сбора урожая и все эти припасы на зиму. Не понимала, почему ягоду свежую нельзя было есть сразу, зачем ее сушить? Трехразовая дойка коров меня утомляла, когда помощники родителей не справлялись с большим объемом работ, то привлекались мы сами, с матушкой. Вечная пыль от сухой земли прилипала к телу, а мыться могла только в реке, вечером перед сном, где мылись все! Баню каждый день не топили. То ли дело зимой, это время года я любила и ценила, как ничто другое. Вести хозяйство зимой никто не отменял, но это было намного легче: коровы в отёле, уток рубили, куры закрыты, только яйца собрать, воды натаскать, пирогов напечь. И в полное удовольствие париться в бане, а не в речке, как все. В тот день стояла невыносимая жара –

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Алексей был из семьи бондаря, ремесло хорошо развивалось, производство бочек распространялось повсеместно. Параллельно ввели коньячное производство, товар пользовался спросом, росла прибыль. Благодаря накоплениям, родители могли позволить всем детям получить хорошее образование и дать возможность реализоваться в будущем.

Не осуществилось, как и у многих других, ввиду сложившейся ситуации в стране. Алексей не особо любил говорить о семье, и, если честно, я и не знала, что с его родителями и братьями стало. Понимала только, что его знания могли пригодиться совершенно в другой сфере и в другом месте, но об этом говорить было нельзя, как, собственно, и о многих других вещах тоже.

Мои новые документы были готовы спустя два месяца, так я стала Сивко Мария Никифоровна, жена сельского учителя Сивко Алексея Юрьевича. Вместе с паспортом Алексей мне протянул газету, где была очередная заметка: «…приговорены

к расстрелу».

Мои глаза бегали по строкам, в надежде не увидеть самое страшное, но мои предположения подтвердились. Тринадцатая по счету фамилия в списке, Ковалев Никифор Андреевич…

Я почувствовала жар в груди и сильнейшую пульсирующую боль в висках, подбородок не слушался, тряслись руки, и просто градом потекли слезы. Так я узнала о смерти отца.

Глава 4. Визит к председателю

Зима выдалась холодная, многие из жителей жаловались на нехватку дров. Меня все время сопровождала какая-то тревога, беспокойство о чем-то, мысли о маме и брате, от которых долго не было известий. Я как будто одна была, далеко от всех, от всех тех, кто мне дорог. Да, у меня был Алексей, муж и друг, если можно так сказать, но его молчаливость меня порой раздражала, ведь мне совершенно не с кем было поговорить, именно общения до жути не хватало. Люди, которые меня окружали, совершенно мне были не интересны, как в принципе не интересно даже их присутствие.

Как только стал сходить снег, возобновилась работа на полях. Я продолжала работать с огромным пренебрежением и нежеланием видеть всех, кто меня раздражал.

«Для чего они живут, – думала я, – а главное, как? Ведь их существование совершенно не приносит никакой пользы, ну да, кто-то со мной поспорит, а как же их труд? Вот именно, просто рабочий класс и не более того. Даже эта горстка людей, совершенно не имеющая желания получить образование, поставить цель и двигаться к ней, без мечты, без умения восхищаться чем-либо и быть творцом в собственной судьбе».

– Эй, Манька, – окликнула меня Марфа. Эту бабу никакой голод не сморит, все в том же теле и с той же глупой улыбкой на лице. «Интересно, она знает, что похожа на пряник?» – подумала я и опять услышала: – Манька, ты идешь аль нет?

– Как же вы меня достали, Манька, Нюрка, Шурка, как прозвища у коров. Будто нельзя имя правильно произносить? – вскипела я.