ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тяжелые испытания выпали на долю Марии. Красивая девушка из обеспеченной семьи, мечтавшая получить хорошее образование и посвятить свою жизнь разработке моделей одежды, она в 15 лет вдруг Жена врага Юлия Булл У каждого человека существуют душевные раны, и годы уходят на то, чтобы их зализать. Шрамы от них остаются, к сожалению, на всю жизнь… Редактор Елена Милиенко Корректор Анастасия Лобанова © Юлия Булл, 2024 ISBN 978-5-0062-4019-3 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Глава 1. Маша Мне было пятнадцать, когда я осознала весь тот ужас как страшный сон и поняла, что пробуждение наступит не скоро. Это был обычный день, как все дни в это время года. Почему-то я не любила лето, то есть не воспринимала его как все. Девчата радовались всему, что происходило: свежескошенной траве и ее запаху, аромату полевых цветов и вкусу лесной ягоды. Только что прошедшему дождю с грозами, купанию в реке, сбору яблок и заготовке их к зиме. Даже празднование Ивана Купалы, с целью осенью выйти замуж, приносило всем радость. Наверное, именно все это я не любила, а больше всего палящее солнце, насекомых. Я ненавидела шмелей, ос, комаров и мух. Ненавидела период сбора урожая и все эти припасы на зиму. Не понимала, почему ягоду свежую нельзя было есть сразу, зачем ее сушить? Трехразовая дойка коров меня утомляла, когда помощники родителей не справлялись с большим объемом работ, то привлекались мы сами, с матушкой. Вечная пыль от сухой земли прилипала к телу, а мыться могла только в реке, вечером перед сном, где мылись все! Баню каждый день не топили. То ли дело зимой, это время года я любила и ценила, как ничто другое. Вести хозяйство зимой никто не отменял, но это было намного легче: коровы в отёле, уток рубили, куры закрыты, только яйца собрать, воды натаскать, пирогов напечь. И в полное удовольствие париться в бане, а не в речке, как все. В тот день стояла невыносимая жара –

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Те семьи, которые получали похоронки после окончания войны, считали своих отцов, мужей героями, по факту могло быть еще хуже. Он был убит своими же, как предатель, даже признанный ошибочно таковым. Захоронен в братской могиле, как и многие. Все публикации в СМИ говорили о том, что на родную землю вернулось чуть более 5 млн человек. И все они подлежали обязательной фильтрации. По факту же никто не мог знать о точных цифрах и что происходило на самом деле с этими людьми. Как и тогда, когда Мария отбывала свой пятилетний срок, она не встретила, к примеру, ни одного инвалида в фильтрационном лагере, со сложными диагнозами, как она выражалась, не путать с теми, кто в бою ногу потерял. О том, как избавлялись от детей с врожденными пороками, она рассказывать отказалась.

Герои – узники концлагерей, которые охотно рассказывали о своем пребывании в плену, у Марии вызывали отвращение. Она не комментировала ни одну историю, а лишь однажды произнесла фразу: «Красиво врешь! Концлагерь – это страшно, об этом не рассказывают в красках, об этом, если выжил, пытаются забыть, стереть из памяти!» Что имела в виду Мария, так и осталось тайной, возможно, то, что она как-то вскользь упомянула про «шестерок», так она сама в каком-то роде ею была.

Мария Никифоровна Сивковская занимала высокий пост в Облисполкоме, единственная женщина среди мужчин, которую боялись, уважали и которой восхищались. Ее портрет находился долгие годы на доске почета города, в котором она жила и вела свою трудовую деятельность, где на ее период выпало немало разных ситуаций, включая систему взяток управленческого состава. Именно Мария не участвовала в поборах среди коллег, за что однажды чуть не поплатилась. И все же она пыталась сломать систему под названием «дать на лапу», хотя бы на местном уровне. Слишком дорогой ценой дался ей урок на всю жизнь после воровства горсти зерна.