— Почему она не сказала, что выключат свет?
— Почём мне знать, — пожала плечами Лена, — я же не Николяша.
Хорошо, он завтра сам узнает все подробности, подумал Шереметьев. А сейчас ему хотелось взять свою пару, нагнуть в позе раком. Любить её и отшлёпать.
— Начиная с этого момента, ты ничего не скрываешь от меня. Ничего не предпринимаешь без моего согласия. Советуешься со мной. И ВСЕГДА стоишь за моей спиной в безопасности! Ты и опасность враги, ты с ней не разговариваешь, — перечислял требования Николай, — Это понятно?
Неужели обошлось малой кровью? То есть чтением лекции о безопасности и неприязни к опасности, с облегчением подумала волчица.
— Не думай, что ты прощена так быстро и просто, — разуверил Николай, — Я хочу, чтобы ты усвоила урок.
— Я усвоила, — поклялась Лена, — там, в камере, взаперти, в темноте, где голодно, холодно и одиночество.
— Надо закрепить.
— И что будешь делать? — прищурилась Лена.
— Я всё ещё думаю.
Он не знал, как её наказать. Точнее было два варианта — отшлёпать или оставить без оргазма. А может применить оба варианта? Ему-то разрядка нужна. Его волк всё ещё перевозбуждён от боя и событий.
Он встаёт со стула и протягивает ей ладонь. Лена кладёт свою в его, и пальцы самца смыкаются вокруг её запястья. Николай тянет волчицу за собой на второй этаж. Они зашли в гостевую комнату. Лена остановилась у кровати. Что ей делать? Поцеловать его? Но волк двинулся в душ, кивком головы указывая следовать за ним.
В ванной они молча разделись. От неё воняло затхлостью, от него кровью. Им однозначно необходимо принять душ. Пока она снимала свою «тюремную робу», Николай настраивал воду. Вошла она уже под тёплые струи воды, наслаждаясь тем, что жидкость смывала грязь и отвратительные запахи. Они мыли друг друга, нежно касались кожи, эротическими движениями возбуждали друг друга. Затем последовали жаркие поцелуи, и Лена совсем размякла.
Николай повернул её спиной к себе. Она руками опёрлась в стеклянную стенку душевой кабинки. Самец стремительно вошёл в неё, и Лена застонала, кусая губы и выгибаясь телом. Ему не до прелюдий, хотелось быстро и жёстко. Хотелось брать, ничего не давая взамен. И он брал, грубо и быстро. Но что ему не понятно, Лене нравилось, он чувствовал своим членом. Но не это было его целью. Ощущая, как его пара подходит к краю, чтобы окунутся в море наслаждения, он резко выходит из неё. Разворачивает лицом, а давлением на плечо, указывает, чего хочет. Она повиновалась, встала на колени. Он схватил волосы в хвост и направил её губы к члену. Лена, дразня, поводила головкой по своим губам. Глаза Николая взирали сверху вниз заполненные чернотой. И чтобы она приняла его в рот, он надавил.
И она приняла его, насколько позволило горло.






