ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение истории военного пенсионера, нашего современника, попавшего в тело юноши начала 19 века. Кавказская война. Становление и создание основы своего существования в новом, Шайтан Иван 3. Глава 1 Малый перевал. 17 июня 1838 года. Мы заняли перевал и ждали отряд Хайбулы, который он планировал перебросить к нам, на Лабинскую линию. Самый короткий путь. Три дня ожидания пробудили во мне надежду, что два больших отряда, сформированные генералом Зубаревым, и задействованные в Дагестане, смогли оттеснить отряды Хайбулы в горы, где в конечном итоге должны заблокировать их. Тщательно подготовил засаду и подрыв дороги в пяти местах. Минирование провели вдумчиво и с учётом прежних ошибок. — Потехин, это, что, по твоему оборудованная позиция? — раздался голос Андрея. — Ты как собрался стрелять из неё, твоя задница не помещается. Сотня тебя кормит, одевает, учит, а какой-то пастух придет и застрелит тебя как барана. — Да чего, командир, огород городить. Придут, мы их постреляем и домой.- Улыбается Потехин. — Ты, что, чурка с ушами не понял, что я тебе сказал. Словесные переливы моего адаптированного мата из будущего. Растет Андрюха, как лихо коленца загнул. — И гибель каждого бойца, невосполнимая потеря для сотни.- закончил свой спич хорунжий. — Идут, командир, кажется они, далеко пока. Подхожу к Эркену и беру трубу. — Точно они, кому еще быть.- мысленно чертыхаюсь. — Значит не судьба, придется воевать. В километрах пяти, шести, начинает подъём длинная колонна. С высоты хорошо видно, как змея, извиваясь, ползет на верх. Ждать придется часов пять, не меньше. Хуже нет, чем ждать и догонять. Мы располагаемся на левом склоне, если спускаться, правого нет, обрыв. Полусотня Андрея растянулась метров на сто, высота позиции, над дорогой, не меньше двадцати метров. У каждого бойца по две гранаты, основной удар нанесем ими. Всё не раз оговорено, проверенно. Боже, как долго тянется вр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так что будем делать, Пётр Алексеевич?

— Андрей, твое мнение?

— А, чё думать, командир, завтра моем руки и айда домой.

— Андрюха, хватит косить под убогого, по делу говори.

— Первое идти с этими баранами на убой, второй вариант, вернуться назад и у входа готовить позицию, хоть кого-то постреляем и оставим коридор для выхода.

Андрей озвучил мой план завтрашнего дня.

— И в кого ты такой умный, хорунжий, оставил нам лазейку.

Наш лагерь стоял в метрах пятидесяти от основного, рядом с ручьем. Устроились под навесом. Аслан с Захаром принесли ужин. Шувалов с аппетитом, съел 2 чашки.

— Не смотрите так на меня, сотник. Стряпню денщика можно с трудом назвать едой. Мой приболел, дали первого попавшегося, вот и мучаюсь.

Что-то зад кольнуло уже не первый раз. Собрал всех командиров.

— Чует моя задница не хорошее, голуби вы мои. Значит такая диспозиция. Андрей, своих расположишь у того кустарника. Рома ты со своими, чуть вправо. Спать в готовности к бою, в цепи. Всё, отбой.

— Как прошел рейд? — спросил подсевший рядом Шувалов.

— Всё как планировал, с небольшими изменениями. Вы то, как оказались в этой компании, Александр Константинович?

— Хотел быть рядом с вами, чтобы при необходимости оградить от стороннего давления.

— Хотели как лучше, а получилось, как всегда.- Сказал я со вздохом.

— Надо запомнить, очень меткое высказывание.- улыбнулся Шувалов.

Глава 3

Проснулся от выстрелов и криков, только начало светать. Разрозненные крики слились в многоголосый ор, лязг металла, редкие выстрелы и такое знакомое «Аллах акбар». Шум схватки стал заполнять весь основной лагерь. Началась самая страшная фаза боя, резня, и горе тому, кто побежал. Со стороны, где ночевала моя полусотня, раздался нестройный залп и далее по готовности. От основного лагеря побежала толпа. Солдаты, поддавшись панике, бежали на нас. Моя банда, или гвардия, пять человек, Аслан и Саня, стояли вокруг, готовые прикрыть в случае опасности. Всё просто и ясно. Если эта бегущая толпа сомнёт нас, всем хана. Стою спокойный и сосредоточенный. Кто бы знал, чего мне стоит это спокойствие, не наигранное и показное, спокойствие человека понимающего, что происходит и, главное, что делать дальше.

— Чего стоим, остановить этих баранов и в штыковую, выполнять.

Вытянулись жидкой цепью, стали останавливать бегущих. На меня набегает солдат с круглыми глазами, в которых плескается страх, отчаянье и больше ничего. С ходу отвешиваю ему оплеуху.

Кажется, сосуд лопнул.

— Штык примкнуть и за мной.

Следующим оказался унтер, затормозил, увидев меня. Взгляд осмысленный.

— Унтер, мать твою, куда бежим? — спросил я обычным голосом.

— Останавливай бойцов и строй шеренгу, в атаку пойдём.