ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поэтесса Сола Монова получила известность благодаря социальным сетям. Она первая из писателей набрала миллион подписчиков. Сола — Игорь Северянин 21 века, в ее поэзии: девайсы, лайки, Сола Монова Стихи © Монова С. © ООО «Издательство АСТ» * * * #1997 #Вот_и_спокойствие Вот и спокойствие, вот и уехал, Некого больше искать. На рукаве, отороченном мехом, Чёрною змейкою — прядь. Кружатся листья, кружатся дружно, Их не поймать на лету. А почему? Потому что не нужно — Скоро их в кучи сметут. Пламя забьётся, пламя остынет, Выпадет первый снежок. [Может быть, белый, может быть, синий, Может, какой-то ещё…] Станет прозрачно, станет искристо, Будет конец ноября, А на дорожках нетронуто-чистых Буду со мной только я. Я без желаний, я без запросов, Я без забытых стихов. Как ни старайся, лето — не осень, Жажда иметь — не любовь. Как ни препятствуй, мёртвые листья Все долетят до земли. Не возвращайся: сладко мне спится, Если ты где-то вдали. #Всё_моё_веселье Всё моё веселье — это только маска, Всё моё веселье — лживый макияж. Ты целуешь в губы — мартовская сказка, Но, целуя в губы, ничего не дашь. А мои ресницы, как паучьи лапы, (Сколько паутины нужно им сплести?) В маленькой прихожей надеваю шляпу: Ты меня боишься, лучше мне уйти. Ты меня боишься, как боятся дети Надкусить зубами неизвестный плод. И смотрю спокойно, думая о лете: Как оно начнётся, как оно пройдёт. По твоим ступеням, вытертым и скользким, Не люблю спускаться пару этажей. Я надела туфли, стала выше ростом, Так хочу остаться, но нельзя уже. Я молчу и медлю, кровь застыла в вене… Помолчав немного, лучше разойтись — Вся немая прелесть этой глупой сцены В том, как ты сжимаешь на прощанье кисть! #Мне_кажется,_что_я_схожу_с_ума Мне кажется, что я схожу с ума: Днём грежу сном, во сне его не вижу, Иду, куда идти я не должна, Чтоб только быть немножечко поближе. И на ступеньках, среди разных лиц, Его поцеловать печальным взгл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Восемнадцать и маленький плюс.

Окружи меня нежной заботой,

Дай мне больше защиты и ласк.

Заслужи меня и заработай

Плюсик в карму и полный релакс.

Я безумнее Наполеона!

Для любви я готова на всё!

Тот, кто вложит в меня миллионы, —

Отвечаю, ему повезёт!

Я лечу в отношения птицей,

Я хватаюсь за каждую нить!

А вокруг — мудаки и тупицы,

И не могут меня оценить!

#Валенки,_ушанка,_пуховик!

Женщина, ну словно из Милана

[Там стилисты знают, чем цеплять]:

Платье-комбинация с воланом,

Курточка из щипаных цыплят,

class="v">Босоножки с тонкой перемычкой.

Образ — по фигуре, по годам…

Как же мне угнаться, горемычной,

За такими стильными мадам?

Я ничтожна в тонком мире моды,

Я не посещала фэшин-вик,

Потому одета по погоде:

Валенки, ушанка, пуховик!

#Волшебный_портсигар

Гимназисту Скворцову с четверга на пятницу приснился престранный сон. Будто носил он, Николай Скворцов, в кармане брюк необычайный предмет, похожий на отцовский портсигар. Предмет этот был прямоугольным, металлическим с одной стороны и стеклянным с другой, излучал странный свет, и если Скворцов касался его пальцем таким образом, словно давил муравьёв, получались невиданные чудеса.

Чудо первое — по этому портсигару можно было вызвать дедушку Демьяна Даниловича, который еще зимой отбыл в Париж, и клянчить денег на новый портсигар Фаберже. Дедушка, впрочем, ужасно злился, мол, гимназистам дорогих портсигаров носить не полагается — непременно отберут беглые матросы, и денег не давал.

Чудо второе — портсигар содержал бесчисленное количество фотографических карточек курсисток в одних лишь панталончиках или без них вовсе. Чтобы карточки менялись, нужно было возить по стеклу пальцем. Но стоило в стекло ткнуть резко, как на секунду появлялся рисунок алого сердца, правда, без стрелы.

Это означало, что курсистка гимназисту понравилась. Были в портсигаре и карточки взрослых дам, и молодых селянок, и даже кадеты, переодетые девками, видимо, для смеха.

Скворцов лупил по стеклу пальцем, и дамы тут же получали письма, что, мол, «гимназист Скворцов оценил ваши прелести».

Некоторые, видимо, из гордости, писем этих вовсе не читали, но были и те, что не только читали, а ещё и отвечали недвусмысленными предложениями тайных встреч в меблированных комнатах.

Чудо третье — в портсигаре был бесплатный синематограф. Тут преобладали революционеры и бранящиеся извозчики. Это чудо понравилось Скворцову более остальных. Понравилось настолько, что он и сам вспомнил грязные словечки дворника Серафима, и наговорил в портсигар всё, что он думал об игре в салки. Почему в салки — Скворцов не понимал, но так было нужно.

Чудо четвёртое — с помощью портсигара можно было инкогнито отправлять гнусные письма другому гимназисту — Ваське Орлову, страшному задаваке и ябеде.