Восемнадцать и маленький плюс.
Окружи меня нежной заботой,
Дай мне больше защиты и ласк.
Заслужи меня и заработай
Плюсик в карму и полный релакс.
Я безумнее Наполеона!
Для любви я готова на всё!
Тот, кто вложит в меня миллионы, —
Отвечаю, ему повезёт!
Я лечу в отношения птицей,
Я хватаюсь за каждую нить!
А вокруг — мудаки и тупицы,
И не могут меня оценить!
#Валенки,_ушанка,_пуховик!
Женщина, ну словно из Милана
[Там стилисты знают, чем цеплять]:
Платье-комбинация с воланом,
Курточка из щипаных цыплят,
class="v">Босоножки с тонкой перемычкой.
Образ — по фигуре, по годам…
Как же мне угнаться, горемычной,
За такими стильными мадам?
Я ничтожна в тонком мире моды,
Я не посещала фэшин-вик,
Потому одета по погоде:
Валенки, ушанка, пуховик!
#Волшебный_портсигар
Гимназисту Скворцову с четверга на пятницу приснился престранный сон. Будто носил он, Николай Скворцов, в кармане брюк необычайный предмет, похожий на отцовский портсигар. Предмет этот был прямоугольным, металлическим с одной стороны и стеклянным с другой, излучал странный свет, и если Скворцов касался его пальцем таким образом, словно давил муравьёв, получались невиданные чудеса.
Чудо первое — по этому портсигару можно было вызвать дедушку Демьяна Даниловича, который еще зимой отбыл в Париж, и клянчить денег на новый портсигар Фаберже. Дедушка, впрочем, ужасно злился, мол, гимназистам дорогих портсигаров носить не полагается — непременно отберут беглые матросы, и денег не давал.
Чудо второе — портсигар содержал бесчисленное количество фотографических карточек курсисток в одних лишь панталончиках или без них вовсе. Чтобы карточки менялись, нужно было возить по стеклу пальцем. Но стоило в стекло ткнуть резко, как на секунду появлялся рисунок алого сердца, правда, без стрелы.
Это означало, что курсистка гимназисту понравилась. Были в портсигаре и карточки взрослых дам, и молодых селянок, и даже кадеты, переодетые девками, видимо, для смеха.
Скворцов лупил по стеклу пальцем, и дамы тут же получали письма, что, мол, «гимназист Скворцов оценил ваши прелести».
Некоторые, видимо, из гордости, писем этих вовсе не читали, но были и те, что не только читали, а ещё и отвечали недвусмысленными предложениями тайных встреч в меблированных комнатах.
Чудо третье — в портсигаре был бесплатный синематограф. Тут преобладали революционеры и бранящиеся извозчики. Это чудо понравилось Скворцову более остальных. Понравилось настолько, что он и сам вспомнил грязные словечки дворника Серафима, и наговорил в портсигар всё, что он думал об игре в салки. Почему в салки — Скворцов не понимал, но так было нужно.
Чудо четвёртое — с помощью портсигара можно было инкогнито отправлять гнусные письма другому гимназисту — Ваське Орлову, страшному задаваке и ябеде.






