Васька тут же отвечал на письма с обидой и возмущением, что приводило Скворцова в восторг.
Чудо пятое. У других гимназистов были такие же портсигары и у матушки, и у кухарки Авдотьи тоже. И все они смотрели карточки курсисток, ходили в синематограф к революционерам, следили друг за другом, но аккуратно, чтобы не ткнуть пальцем в стекло и не обнаружить себя.
Одним словом, портсигар был замечательным и открывал массу возможностей для озорства.
Скворцов написал несколько гнусных писем Орлову, пообменивался любезностями с падшими женщинами и трижды просмотрел фильму о том, как поруганная девка выбежала на площадь и так жалостливо молилась, что ей за полчаса накидали милостыни на каменный дом с флигелем.
Следующая фильма была о разоблачении поруганной девки, для чего были вызваны разные свидетели, всё сплошь атеисты.
Зрительский зал синематографа рос на глазах, и кто-то из публики выкрикнул, что за час набежал цельный миллион народу.
На этом самом увлекательном месте сна что-то пошло не так. Свет, исходящий из портсигара, замигал и, показав обгрызенное яблоко, погас. Тьма. Ни света, ни карточек, ни поруганной девки…
За столь малый срок Скворцов уже настолько прикипел ко всему этому грязному великолепию, что никак не мог расстаться с ним. Что только не делал Скворцов, чтобы вызвать этот свет, он читал над портсигаром «Отче наш», он носил портсигар в часовую мастерскую и к бабке Пелагее, что умела заговаривать зубную боль, — всё тщетно, тогда Скворцов размахнулся и запустил портсигаром в кирпичную стену…
Проснулся Скворцов с температурой. Послали за доктором, который не нашёл, в сущности, никаких признаков болезни, поставил пиявок и откланялся.
Скворцов лежал в постели и смотрел в потолок, когда горничная Верка принесла ему горячего киселя.
Он не выдержал и как мог вкрадчиво рассказал про сон. Верка задумалась, поправила чепчик и сказала, что ежели такое чудо было бы возможным, то она бы обязательно нашла в портсигаре карточку барышни Митрофановой Софьи Ильинишны и непременно бы выслала эту карточку китайской модистке, про которую слышала от кухарки. И чтобы та модистка сшила бы ей, Верке, такое же точно французское платье, как у барышни, но всего за три копейки, поскольку сукно в Китае совсем дешёвенькое. В том платье поехала бы она, Верка, в свою деревню, пошла бы на Пасху в церковь, и пусть бы все бабы подумали, что у неё появился городской жених из купеческих.
Скворцов вздохнул, почесал затылок и подумал, что тупая баба любую хорошую затею опошлит. Он ещё раз вздохнул и крепко уснул.
Но на этот раз ему приснились котики.
#Герда_из_Амстердама
Здравствуй, Кей. Это Герда из Амстердама.






