Я
хочу, чтоб ты снова стал порядочным человеком. Или тебе это так трудно? Представь себе, каково сейчас Глории.
Из загона для коз вышел Уэсли и оперся руками о верхнюю перекладину ограды. Потом сплюнул на землю.
– Что за шум, а драки нет? – спросил он.
– У нас разговор не для посторонних ушей, – холодно ответила Дорис.
Рэймонд вытер руки о штаны и встал.
– Вообще-то нам с Уэсом надо идти. Нас ждет кое-какая работа, – проговорил он, тщательно избегая взгляда Дорис.
Парень смахнул жирные волосы со лба.
– Да ну? А чего нам делать-то надо?
– Нам нужно до конца разобраться с последними окнами в теплице.
– Господи ты боже мой! – рявкнула Дорис. – Ты не можешь перестать из себя меня корежить, Рэймонд. Это займет несколько часов. Оставь окна на другой день.
– Почему? Я ведь не повитуха. Какой там от меня толк? Лучше я здесь останусь.
Дорис сощурила глаза до щелочек, потом снова широко их раскрыла.
– Ты не можешь оставить меня одну расхлебывать ту хрень, что сам сотворил. Я на это не подписывалась. Такого уговора
не было.
– Ведь Клода здесь, разве не так? – сказал он. У подруги Глории был двухлетний сынишка, искусанный мошкарой серьезный мальчонка, который все лето подъедал что мог со всех тарелок и везде бегал голым – видимо, это был такой способ приучить его ходить на горшок. – Она тебе поможет. Разве не по этой самой причине она здесь осталась? – продолжил он свою мысль.
– Значит, на ней лежит за это ответственность? Или потому, что она женщина? Потому, что
она мать? – Дорис в гневе сжимала и разжимала кулаки, ясно было, что внутри у нее все клокочет.
Вместо ответа Рэймонд удосужился лишь пожать плечами.
– Что-то я в толк не возьму. Из-за чего весь сыр-бор? – поинтересовался Уэсли.
– Глория рожает, – просветила его Дорис.
Парень насупился, потом повернул обветренное лицо к Рэймонду.
– А тебе какое до этого дело?
Рэймонд тряхнул головой.
– Иди в фургон, я скоро подойду, – отшил он парня.
Глядя на ковылявшего к грузовичку Уэсли, Дорис понизила голос и продолжила причитать:
– Поверить не могу, что ты позволил ему остаться. Есть в нем что-то противное. Мне не нравится, как он со мной разговаривает. И что это за ухмылка такая блудливая у него на роже? Он ко мне относится без всякого уважения.
– Он к тебе относится вполне уважительно. И что бы ты ни говорила, я просил Глорию уехать, а твое решение никогда не поддерживал, – пробубнил Рэймонд, прекрасно понимая, что два эти довода никак не пересекаются.
– Получается, что какой-то приблудный хмырь здесь желанный гость, а женщина, которая тебе рожает ребенка, – нет?
– Не знаю – может быть. Пожалуй, – пробурчал Рэймонд и тут, чувствуя, что ситуация может стать еще более мерзкой, пошел прочь. Отодвинув задвижку, он оглянулся и еще раз взглянул на подругу.






