Рэймонд заглушил двигатель.
– Нет. У нас секретное задание.
Уэсли устроился на сиденье поудобнее, потопал ногами, чтобы согреться, а Рэймонд, порывшись в кармане, достал металлический десятигранный игральный кубик, потряс его в пригоршне и бросил на сиденье. Несколько раз перевернувшись на выгоревшей оранжевой обивке, кубик остановился. Рэймонд взял его, провел большим пальцем по цифре 7 и снова бросил.
Уэсли нахмурился.
– Ты зачем это делаешь?
– Время коротаю. Шевелю мозгами.
Парень протянул руку.
– Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так извилины гонял. А мне можно попробовать?
– Я просто прикидываю, что нам дальше делать. Надо ли мне вообще здесь торчать, – ответил Рэймонд, опуская кубик в карман, подальше от шаловливых пальцев парня, который вполне мог его заиграть.
Уэсли опустил руку на бедро.
– Ты что, отвалить отсюда собираешься? Из-за какой-то бабы?
– Может быть. Она вроде как решила, что Небесная – ее дом, а я ей не начальник, чтоб ее переубеждать, – ответил Рэймонд, хотя ощущение того, что земля уходит из-под ног, было вызвано не столько Глорией, сколько ребенком. Как будто его, Рэймонда, туда, под землю, затягивает. Как же он тогда сможет выполнить задуманное и достичь цели? Так ему наверняка придется предать свои убеждения, распрощаться с заветной мечтой; он помнил, что то же самое случилось и с его отцом.
– Не думал, что ты так легко позволишь бабе себя напугать. Мне казалось, ты здесь вечно будешь жить. Превратишься в вонючего старика, который никогда шмотки не меняет.
Рэймонд не смог удержаться от улыбки. Порой парню удавалось отчубучить нечто забавное.
– Думаешь, я размечтался? Не в моей власти ей приказывать. По закону Фермой владеет Дорис. Она за нее платила, – добавил он, но этим было сказано далеко не все.
Мысль о Ферме пришла в голову Дорис и Рэймонда, когда им было всего по шестнадцать. Им хотелось оставить город, сделать на этой планете что-то хорошее, создать желанное прибежище для всех, кто захотел бы к ним присоединиться. В Небесной можно было бы любить кого хочется, одеваться как нравится. Там не должно быть ни начальников, ни «хозяев», ни власти, диктующей человеку каждое его движение. Они представляли, как Ферма растет, растет и в один прекрасный день становится самостоятельным городом – самодостаточным и демократическим, с пекарней, молочным магазином, детским садом и домом культуры, куда будут приезжать с выступлениями знаменитые музыканты и писатели. Претворить в жизнь
эту мечту оказалось труднее, чем представлялось поначалу, но они всегда отдавали себе отчет в том, что осуществление такого колоссального проекта потребует времени и самоотдачи.
Дорис просто влюбилась в эти места.






