ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По осени, уже на второй неделе работы, я увидел, как убивают собаку. Матти скомандовал мне отправиться с ним на общее кладбище для собак из питомников, которое называли Боснией. Это был заброшенный песчаный котлован, в котором легко копать. По мнению Матти, лучше с самого начала знать, что неминуемо будет в конце. Может быть, это была проверка, не знаю, но я был поражен, как легко Матти убил.

Он даже не сомневался нисколько, просто подтащил собаку к котловану и поставил на землю пластиковую миску с едой. Когда Саманта начала есть, виляя от радости хвостом, Матти приложил пистолет к ее затылку и выстрелил.

Звук от выстрела был приглушенный. Вероятно, мозг, череп и шерсть как-то ослабили его. Саманта лежала на земле, содрогаясь в конвульсиях. Ее язык вывалился из пасти, из ноздрей начала вытекать кровь, а глаза устремились в вечность. Матти стоял, опустив плечи, словно потерял свою силу, а затем, взглянув на собаку, сказал, что все прошло хорошо.

Саманте было дано четыре года, чтобы стать ездовой собакой, но она так в это и не втянулась. Она была обычной собакой и никогда не стала бы настоящей хаски. Поэтому ее следовало прикончить.

В книгах о таких вещах не упоминалось. В рассказах заблудившиеся во время пурги съели, конечно, своих собак, когда закончилась еда. Арктические племена снимали с собак шкуру и шили из меха теплую одежду. Но это было другое. Нам хватило бы еды и пуха гусей, даже если бы Саманте позволили жить. Но бизнес не терпит бесполезности. Бизнес безжалостнее голода.

Синий муниципальный знак, другой мир. Пейзаж изменился так быстро, что потребовалось сосредоточиться. Лес стал другим. Сосны стояли как неуклюжие великаны, с толстой, морщинистой корой, похожей на слоновью кожу. Тонкие, чахлые ели выстроились по краям многокилометровых болот. Лес настолько редкий, что по нему можно проехать в собачьей упряжке – не то что в растущем около фермы кустарнике.

Я прибыл в деревню, которая, как оказалось, состояла из двух

домов у дорожной обочины и установленной рядом таблички с названием. Один дом был бревенчатый, коричневато-красного цвета. Второй – похожий, но постаревший до серого. Из краснокирпичных труб, как мраморные колонны, поднимались в морозное небо белые столбы дыма, а под свесами крыши дворовой постройки болтались темные куски мяса, обдуваемые весенним ветром.

Когда дома остались позади, начался лес, который вздымался и качался волнами, как нечто веками существовавшее; потом пришла очередь новой деревни. Стены домов были засыпаны снегом до нижнего края окон, дворы не расчищены. Старые, полуразвалившиеся автомобили съежились у дорожной обочины в глубоких ямах, специально вырытых для парковки. От машин к домам вели наклонные тропинки.