ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ничего другого не хотел я так сильно, как быть вместе с этой собакой. Мое дыхание прерывисто, как у ребенка, только что закончившего плакать. Нанок взвизгивает дважды и ускользает. Снег намочил мою одежду.

Дрожа от холода, бреду в хижину. Пытаюсь разжечь огонь. Спичка гаснет, потому что руки сильно трясутся. Все еще чувствую холод, и это замечательно, потому что только мертвые не ощущают боли.

Чиркаю новую спичку, она, вспыхнув, гаснет. Или он пришел, чтобы забрать меня, да, точно. Третья спичка загорается, поскольку я не дышу, но гаснет при резком толчке в бересту. Чиркаю снова, кричу, дрожу, и наконец огонь начинает лизать растопку, разгорается и освещает меня, как самую ясную из светлых мыслей. Это же совершенно очевидно. Невероятно, что я раньше не понял. Один плюс один равняется трем, как всегда.

Виден пар от дыхания, в избе довольно морозно. Может, лучше раздеться? В мокрой одежде теплее не станет, но голым замерзнешь еще больше. Могу выбрать чуму или холеру, но на этот раз у меня есть честная альтернатива.

Снимаю брюки и рубашку, вешаю их над печкой сушиться. Надеваю сапоги, открываю дверцу печки и, хихикая, закутываюсь в тонкое одеяло ждать, пока растаю. Он хотел, чтобы я пошел с ним в большой лес к мачтовым соснам и елям тролля Рёлли. Мне казалось, что крайняя граница леса находится дальше на западе и севере, но предполагать можно всегда,

это бесплатно. Полагал, что знаю местонахождение, но мое знание географии оказалось не на высоте. Это была не избушка посреди леса, а хижина на последнем водоразделе, на расстоянии одного озера и журчащего ручья от вечности.

Он прячется в глубине леса, как я и думал, и поэтому, только потому, жив. Проскользнул туда первый раз уже весной. Он приходил оттуда в ночь на Юханнус, проплыл сквозь туман к берегу и вернулся туда же. Он был в безопасности в том лесу, куда почти никто не ходит. Если ситуация станет невыносимой, туда могу пойти и я.

Он пришел ко мне, звал с собой в безопасное место, но на этот раз я был не в силах пойти. Надеюсь, что он придет снова, поскольку у меня за время моего странствия накопилось к нему много дел.

День двадцать четвертый

Нанок сидит на берегу спокойный, словно устроился ожидать моего пробуждения. Прохожу вдоль стены и говорю ему с добрым утром и о погоде, как если бы это было естественной составляющей нашей жизни по утрам. Почему-то я совсем не удивился, увидев его. Может быть, во сне я тайно ждал этого, или в глубине души чувствовал, что это произойдет.

Застегиваю молнию, черпаю свежий снег и мою руки. Внезапное движение пугает Нанока. Он поднимается, выгибает спину и шмыгает под защиту деревьев.

– Не уходи, Нанок. Ко мне, – говорю я ему, скрывая панику. Он смотрит на меня нерешительно, делает два шага в сторону и возвращается назад на прежнее место.