Встаю и кричу: – Нанок, НЕЛЬЗЯ!
Чудесным образом Нанок останавливается и смотрит на меня.
– Подожди там, не уходи, – умоляю я и ковыляю в избу.
Нельзя терять времени.
Если собираешься сделать, следует делать немедленно.
Хватаю Вити в руку и выскакиваю из избы. Пес ждет на прежнем месте, хвалю его хорошим мальчиком, пробираюсь в дровяной сарай, беру в руку топор и быстро прошу прощения.
Опускаю топор, от Вити отлетает хвост. Ударяю снова, падает задняя лапа. Слезы заливают глаза, но я бью вновь. Искромсал своего маленького друга на сантиметровые куски. Мясо, кровь и содержимое кишечника смешались с белой шерсткой. Собираю кусочки в ладонь и бросаюсь наружу. Приближаясь к хижине, иду медленнее, глубоко дышу. Слезы льют ручьем. Но Нанок все еще на месте.
Сажусь в дверях и начинаю приманивать.
– Нанок,
ко мне
, иди посмотри, какие у меня вкусняшки, – говорю я и бросаю кусочек на середину расстояния, отделяющего меня от собаки.
Нанок видит бросок и поворачивается посмотреть, навострив уши.
– Лакомства, Нанок, иди возьми. Смотри, здесь есть еще, – зову я и приглашаю рукой. Придаю своему голосу игривость и беспечность, но чувствую, как он дрожит. Вытираю нос рукавом, смахиваю кончиком рукава слезы. Теперь надо приободриться.
– Подойди же посмотреть, какие деликатесы Саму нашел для тебя.
И Нанок подходит, долго крутя мордой, медленно, но верно. Хватает добычу и возвращается назад, делает пару движений челюстями и глотает. Затем поднимает голову и смотрит на меня, обнадеживающе виляя хвостом.
– Должно быть, было вкусно, верно, разве зверек может быть невкусным? Приди, возьми еще, просто подойди, – прошу я, протягивая руку. Пес смотрит поочередно то на меня, то на руку и делает шаг. Он смотрит непрерывно, обдумывает свои варианты. Я беседую с ним о том о сем, говорю о гагарах и лебедях, о кумже, резвящейся в устье ручья, и как забавно смотреть на сига, плавающего у поверхности. Нанок пригибается, осторожно крадется поближе, готовый в любой момент броситься прочь. Если сейчас я даже чуть шевельнул бы сапогом, он умчался
бы навсегда.
Между нами – всего метр, у меня перехватывает дыхание, но я выдавливаю улыбку на лице. Произношу тихим, мягким голосом слова, которые сам не осознаю. Это скорее мурлыканье, чем колыбельная песня.
Затем морда касается моей руки. Я дрожу. Кажется, словно полюса соединяются, энергия бежит от руки к голове, а оттуда вдоль позвоночника к пальцам ног. Собака хватает лакомство с руки и отбегает в сторону, чтобы съесть.
– Хороший мальчик, – шепчу я. – Собственная инуитская собака Саму.
Я осторожно встаю и, медленно двигаясь, вхожу в избу. Оставляю дверь открытой и сажусь на скамейку. Снова протягиваю руку и подзываю:
ко мне, ко мне
.






