ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внутри нее пачка пожелтевших писем, перевязанных пеньковой веревкой, и под ней разные другие записки, в том числе газетные вырезки.

Сажусь за стол и наливаю немного водки в стакан. Запах напоминает мне вечеринку каюров в конце сезона, на Пасху. На ней звучал смех, водка текла рекой, и бегали хаски. Это был праздник дружбы, каждый из нас лелеял одну и ту же сумасшедшую мечту. Никогда раньше я не смеялся так много. Не чувствовал такой связи с другими людьми. Во время вечеринки Матти произнес спонтанную и бурную торжественную речь, говорил пошатываясь, его многократно прерывали возгласы и взрывы смеха. Конец выступления помню до сих пор.

– Вити, эй, послушай же это! – кричу я под нары. Затем встаю, поднимаю стакан и начинаю говорить, подражая Матти: – И в завершение – инструкция по употреблению алкоголя. Не пей много, но ровно столько, чтобы увидеть космос!

Открываю стопку писем. Одно из них падает на стол. Сверху написано красивым курсивом

Мисс Айла Ломполо.

Март 2009

Ни у одного ребенка никогда не было такого грубого пестуна-наставника, какого получил я. Он стоял во дворе деревенского магазина, опершись на красную, выгоревшую на солнце тойоту «Хай-Эйс». Юбки пикапа цвели ржавчиной, на боковых панелях бугрилась прилипшая грязь. На Пестуне были древние ветрозащитные брюки, вылинявшая шерстяная рубашка, кожаные сапоги и сияющая новизной, светлая банковская шапочка – как ледяной цветок над комом грязи. Лицо темное и морщинистое, не очень старое, но и не молодое. Я не поймал взгляда его серых глаз – казалось, они блуждали, и был ли он даже все время здесь, не знаю, но иногда он пронзал меня таким колючим взглядом, словно тыкал иголкой.

Пестун не счел необходимым пожать мне руку, встретил меня без приветствия.

– По собачьим делам? – спросил он, когда следовало бы сказать

добрый день

. – Следуй за мной, – произнес он вместо того, чтобы представиться и поговорить о погоде.

Мы ехали по оживленной извилистой дороге, пока «Хай-Эйс» не свернул на расширенный съезд. Пестун вывалился из своей машины, захлопнул дверь, прошел к боковой двери и выдернул лежавшие на сиденье лыжи. Это были узкие длинные деревянные лыжи с красными завязками для каждодневной обуви. Ни слова не говоря, он кинул рюкзак на спину, привязал лыжи к ногам, перескочил по диагонали через канаву и легко заскользил вперед.

Пока я снял лыжи с крыши машины, застегнул крепления, взял рюкзак и сменил теплую куртку на более легкий анорак, Пестун был уже далеко. Я максимально ускорился, чтобы догнать его. Да и после этого мне пришлось выкладываться по-настоящему, хотя он и прокладывал лыжню. У него было легкое скольжение.