ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Руки отца огрубели еще больше, когда он, семилетний, остался дома один. Его отец, дед Ману, вероятно, был в шахте, а мать – неизвестно где. Бабушка никогда не чувствовала себя комфортно дома. Было лето и мухи, кувалда и овцы, две из которых перепрыгнули через забор. Отец бегал за ними и ловил на дворовой лужайке. Гонка закончилась в развалинах старого земляного подвала. Там они в страхе метались и блеяли, у одной сломалась нога. Отец побежал в мастерскую, схватил небольшую кувалду, сбил овец с ног и начал бить. Гремели удары, овцы упирались, уклонялись и блеяли, было много плохих попаданий, слышалось разгоряченное, всхлипывающее дыхание маленького мальчика. Затем он попал в череп, овца упала на землю. Он бил ее вновь и вновь, а когда глаза овцы остановились и язык вывалился наружу, перешел к другой. Наконец в яме стихло. Отец вылез наверх, вытер сопли и слезы и почувствовал гордость оттого, что сделал так, как его учили.

Животных нельзя мучить. Им нужно помогать.

Потом была история о доме рабочих – столь грандиозный, величественный рассказ, что его следовало рассказывать пару раз в году. К то-то разбил окна профсоюзного дома, и в деревнях поговаривали, что это был не кто иной, как бойкий сын Ману Сомернива. Дед Ману, уже успевший принять спиртного, свою обычную дозу выходного дня, допросил отца. Тот сказал, что это был не он, поскольку лазил в это время по сорочьим гнездам – действительно, так оно и было, Ману сказал

ну хорошо

и указал на большую кучу жердей, уложенных рядом с дровяным сараем.

Сделай это, и твой грех будет искуплен

. И отец сделал, не помогал никто, проклинал, но сделал. И так руки отца, в гневе сжимавшие кувалду, топор и лучковую пилу, превратились в мощные руки мужчины еще до того, как он сам вырос и повзрослел. Впоследствии отец и сам не терпел расслабленности и сладостных мечтаний.

Отец заплатил высокую цену за свои крепкие руки и теперь заставлял платить и других.

Великодушные мечтатели не выжили, а если бы и выжили, то из них получились бы не мужчины, а только сопли, тянущаяся и густая блевотина, карикатура на человека. Жизнь отца не была комфортной и интересной, поскольку такая жизнь не соответствует основной природе жизни. Жизнь отца всегда определялась ярко выраженным раздражением. Он никогда не пил так, как его родной отец и половина родственников, но причиной было не желание создать для своей семьи более безопасный дом, а тот факт, что опьянение время от времени было бы слишком приятно.

Печаль пытается залезть под свитер и пригреться. Я встаю. Беру пакет с собачьим кормом и заглядываю внутрь, там осталось немного гранул. Высыпаю содержимое в эмалированную кружку, складываю мешок вдвое и прижимаю к скамье. Шелест мешка разрывает мои уши, привыкшие к тишине.

Поднимаюсь, чтобы взять одеяло.