ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был здесь всегда. Сколько помнил себя. Ждал тело. Иногда тело появлялось, но оказывалось неподходящим. Без имени, или слабым. Тогда он покидал его и снова ждал. Он знал, что тело придет. Сергей Баунт Тело Глава 1 У него не было имени. Там где он родился, имя не нужно. Зачем оно безмозглому кусочку плоти? Имя появлялось, когда появлялось тело. Поэтому каждый раз его звали по-разному. Несмотря на то, что его жизнь начиналась, как жизнь амеб, плавающих рядом, он помнил все. С самого начала. От рождения. Правда, память, как и имя, появлялась потом. Когда появлялось тело. И помнил он не только свое, но и то, что приобретал. Это хорошо. Это помогало. Помогало выжить. А выжить надо любой ценой. Чтобы вернуться и зачать новую жизнь. Тот, кто родится, тоже когда-то отправится на поиск тела. Вечный круговорот. *** Порфирий в последний раз осмотрел избу. «Нет, все сделал так, как надо». Если кто-то появится здесь, сразу поймет, что хозяин был работящим и следил за жильем, как положено. Все прибрано, чистенько. Немудрящая посуда стоит на своем месте. Печь вычищена. И даже растопка подготовлена. Дрова сухие, лиственные. Заходи и живи. Он вздохнул. Вряд ли кто увидит все это. Зря он старался. Он хотел выругаться, но удержался. Обет, есть обет. Нельзя ругаться, иначе бог не станет помогать ему. А помощь ох как нужна. «Все, посидел на дорожку, пора». До урочища путь не близкий. Скоро встанет солнце, а дело надо делать, пока светло. Только тогда у него будет шанс. Он поправил сапоги, встал, потом накинул на плечи мешок с немудренной едой, взял винтовку, перекрестился на место, где когда-то стояла икона, и шагнул к выходу. У дверей опять остановился. Взгляд мимо воли наткнулся на, стоявшие рядом, две пары сапог. Большие, взрослые и поменьше. Жены и дочери. На гвозде у самой колоды висел старый дождевик. Его накидывала жена, когда выбегала во двор в дождь. Он зачем-то поправил плащ,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он встал, посмотрел в сторону затухающего костра – красное зарево в той стороне стало уже меньше – и прикинул, как лучше обойти лагерь. Чтобы не промахнуться, и выйти сразу к лодкам. Придется, конечно,

через лес. На тропе можно быстро попасться. «Совсем ноги в темноте собью. Нашел, о чем думать, – зло оборвал он себя. – Ноги ему жалко. Тут жизнь можно потерять».

Он уже почти шагнул в темноту, но что-то остановило. «Что за ерунда? Уходить надо». Однако вместо того, чтобы идти в сторону от костра, он деревянно, словно не по своей воле, шагнул именно туда, куда идти нельзя. Туда, где догорал костер.

Колька шел осторожно, совсем не так, как шел сюда. А так, как учил отец, когда начал брать его с собой на охоту. Колька даже подумал, что отец, наверное, был бы доволен. Если бы увидел, как он крадется. Как настоящий охотник. Даже зайца бы не спугнул. «Эх, зачем мать выгнала отца? С ним жизнь была куда интересней». В этот момент он все-таки наступил на сухую ветку. Треск показался ему оглушительным. Мысли об отце мгновенно испарились. Колька, присел и вжал голову в плечи. «Идиот! Думай, куда идешь, жизнь на кону».

Он даже себе не смог бы объяснить, почему он не стал убегать, а пошел к костру. Он считал, что не верит во все эти вещи: дружба, товарищество, что нельзя бросать слабых, и надо помогать попавшим в беду. Мать постоянно твердила, что никто в этой деревне, не стоит того, чтобы за него переживать. Случись что с тобой, никто на помощь не придет. Бросят и убегут. Могут помочь только деньги. За деньги и помощь можно купить, и уважение. «Так какого черта он идет к этим ребятам? Ведь нет у него там друзей. И будь вместо него другой, даже Витька-сосед, и тот давно бы убежал».

Вроде мысли были правильные, все, как учила мать, но он почему-то чувствовал, что в этот раз они не действуют. Они его не убеждают. Врет он все, кто-то может и убежал бы, но большинство ребят ни за что не бросили остальных. И это была правда. Он понимал это сейчас совершенно ясно. А Рита, та, вообще, на нож пойдет ради них. Вот в этом он, вообще, не сомневался. «Ну и что, – он сделал еще одну слабую попытку убедить себя. – Тебе-то они не друзья. И никогда ими не будут. А Маргарита, та, вообще, взрослый человек, почти учитель и это её работа, спасать детей». Однако попытка не удалась.

Словно, внутри него всегда жил кто-то, кто был намного смелее него, и верил во всю эту чушь про дружбу и помощь во время беды. И Колька поддался этому другому. Он, больше не раздумывая, встал, и опять пошел в сторону костра. Шагал он теперь еще осторожнее.

«Что это с ними?» Колька даже приоткрыл рот от удивления. То, что происходило у костра, совсем не походило на ту картину, что он уже нарисовал в своем воображении. Тот страшный мужик, действительно, уже был там.