Школьники, на секунду ошеломленные её признанием, радостно зашумели. Теперь они не были один на один со своими страхами. Оказывается, и наша Маргарита тоже иногда боится. Девчонки, наперебой стали признаваться, что они тоже маленько побаиваются. Как это обычно бывает, высказанный страх, уже не казался таким ужасным. Тем более в коллективе. А когда они поели, то и, вообще, забыли про те дома. Ведь идти туда только завтра, так чего об этом думать.
Но Колька, в отличие от общего настроя, думал только об этом. Он думал о том, какой взгляд будет у Риты, когда они утром соберутся идти смотреть дома, а он скажет, что там нечего смотреть. Он уже ночью посмотрел. Колька представлял эту сцену, и сердце его сладко замирало.
Костер, действительно, получился потрясающий. Дров – валежника, накопившегося за годы отсутствия человека, – натаскали столько, что получилась деревянная копна. Высотой с два человеческих роста. Как только начало смеркаться, Маргарита скомандовала и трое ребят с разных сторон чиркнули спичками по коробкам. Как только огонь охватил эту гору дров, темнота вокруг сразу сгустилась, и Колька понял, что пора. Иначе, потом, когда костер прогорит, и веселый, дерзкий настрой схлынет, можно было и не решиться. И, тогда прощай чудесный удивленный взгляд Риты.
Колька еще засветло, когда уже точно решился, надрал бересты. Но этого было мало, если он хочет обойти несколько домов, надо приготовить смолье на факел. Совсем недалеко от их табора, он нашел упавшую старую лиственницу. При падении, корень её вырвало из земли, и сейчас он смотрел в небо. Смоляной корень лиственницы. Лучшего дерева для лучин не найти. Это он знал точно. Отец научил. Когда он еще не ушел от них.
Уйти от костра оказалось совсем легко. Никто ни за кем не присматривал. Маргарита была занята. Она просила всех следить за искрами, чтобы случайно не поджечь лес. И сама постоянно бегала вокруг, захлестывая сырой веткой отлетевшие угольки. Колька нарочно медленно – может, окликнут и вернут – зашагал в сторону заброшенных домов. Тогда можно было бы с чистой совестью сидеть опять у костра, в компании других, и только жалеть о неудавшемся плане. Сейчас в темноте, даже взгляд Риты, уже не казался столь великой наградой. Но нет, надежда, на то, что его заставят вернуться, оказалась тщетной. Страх вернулся.
Чем дальше Колька уходил от костра, тем больше светлела ночь. Это яркое пламя делало ночь вокруг непроглядной. Все, что находилось за кругом света, пропадало во тьме. Как оказалось, на западе небо еще немного подсвечивалось, спрятавшимся солнцем. Сумрак накопился в разросшейся черемухе перед самыми домами брошенной деревни. И почти на глазах, он захватывал новые и новые места. Теплая, почти летняя ночь, все-таки побеждала.






