ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этот город похож на сон. Здесь есть все. Все города мира, от сотворения и до наших дней, отдали сюда по кусочку. Тут Пятая Авеню пересекается с Бульваром имени Ким Ир Сена, а потом Сергей Баунт Город Глава 1 В городе творилось что-то непонятное. Никто не хотел со мной разговаривать. Все прятались, и ощущение было такое, что город затих в ожидании чего-то нехорошего. Исчезли даже проститутки, всегда стоявшие на выезде c Елисейских полей. Там, где много бетонных гаражей, с матерными надписями по-русски. Мент, встреченный у входа бар «Макауми», на прямой вопрос – что происходит? – взглянул на меня, как на идиота, и сбежал. Так же повел себя и расфуфыренный полицейский на гнедой кобыле – молча развернул коня и, хлестнув его плеткой, постарался быстрей исчезнуть, только высокий плюмаж на шляпе закачался. Я понял, что все-таки придется топать к Вовке-морячку – в его баре трется вся портовая шваль и тот всегда в курсе всего. Шагая по непривычно пустым улицам Москвы, я ломал голову над тем, что произошло тут за время моего вынужденного отсутствия. Голова болела, три дня я пил в подвале с китайцем Ли и здоровенным толстопузым хохлом по кличке Цибуля. Сначала наша компания отмечала удачное окончание одного дельца, принесшего некоторый доход, а после продолжали уже по привычке. В этом сраном городе не принято было пить по одному дню – все же время пройдет быстрее – этому научил старый ацтек, которого научили пить еще конкистадоры: – Спать надо до обеда, в гости ходить на три дня, а пить – не меньше недели, тогда ещё не так скучно… – бесстрастно вещал он, поглощая выпивку, в баре на перекрёстке Пятой авеню и строгой, прямой как стрела, улицы имени Ким Ир Сена. – Ты чё, идиот, припёрся в такую рань? – «ласково» встретил меня, выглянувший в окошко двери, негр Костя; его круглая чёрная рожа лоснилась, похоже, в заведении Морячка было жарко. – Открывай! У меня не было никаких сил вст

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Серые» почти не опасны, пока на них не найдёт, тогда их или связывать, или и того хуже… На моих глазах франтоватый полисмен из старой Англии застрелил одного такого сбесившегося «серого».

Тринадцатого января я познакомился с Элен. Тут меня словно током ударило: «За три дня пьянки я её ни разу не видел». Она не любила, когда я пил и старалась в такие дни ко мне не приходить.

– Слушай, Вован, ты Ленку не видел?

Я знал, что Вовка её недолюбливает, считая француженку слишком манерной и не приспособленной для этой жизни, но он никогда не соврёт, если она приходила.

– Видел я твою кралю, заходила, тебя искала. Думал, нашла.

– Когда?

– Позавчера.

Я вздохнул: "Идиот,

как выпью, про все забываю".

– Про тринадцатое – так что, сегодня должны появиться охотники?

– Ну, ты, Санька, точно все мозги пропил. Старый негр предсказывал это уже три месяца назад.

– Так у него же предсказания пятьдесят на пятьдесят. Могут сбыться, а могут, и нет.

– Это так, но уже три дня все оракулы об этом твердят.

– Так я, блин, как раз три дня и …

– Понятно. Пробухал. На что пьёшь?

– С китайцем и хохлом одно дело провернули.

– Знаю я ваши дела. Опять ходили к дальнему складу?

Я не видел смысла отпираться и кивнул.

– Слышь, Вован, мне бы ещё стопарь.

– Иди к черту, ты уже заговорил. И сегодня не тот день, чтобы нажираться. Надо быть готовым ко всему. Вдруг появятся не охотники, а Ангелы или ещё какая-нибудь неведомая хрень. И деньги свои мне не показывай! – Сказал он, увидев, как я хочу высыпать камни на стол.

Я хотел было обидеться, но было не на что: «Вован прав, пить сегодня нельзя, один раз мне удалось пережить прорыв по пьяни, во второй раз так не повезёт. Где же Ленка? Она-то про сегодняшний день точно знает, спряталась где-нибудь", – успокаивал я себя. Однако червячок сомнений продолжал понемногу подгрызать сердце: "Что это со мной? Никогда меня предчувствия не мучили". Но в этот раз мои опасения оказались не напрасны.

В обшитые железом двери раздался настойчивый стук.

– Что это, блин, сегодня? Совсем народ страх потерял, вместо того чтобы прятаться, все в кабак лезут, – проворчал Володя, выходя из-за стола. Стучал кто-то из своих, потому что негр стал открывать засов, не дожидаясь разрешения Володи. В зал вошел сухонький старичок – художник с площади Тяньаньмэнь – то ли чех, то ли словак, я знал его, но знаком не был. Они прошли с Володей за стойку и что-то тихо обсуждали.

Я провалился в воспоминания.

Тринадцатого января в прошлом году я уже с утра был на взводе. Надо сказать, что не просыхал я ещё с Нового Года, кто же пропустит такой классный повод побыть в забытьи? И уже не помнил сейчас, как тогда меня занесло в квартал к чёрным. Как раз из-за пьянки я и не придал значения тому, что в тот день предсказывали прорыв.