– Софи, оба платья будут на тебе потрясающе смотреться, – подает голос Пенелопа, которая сидит по правую руку от Софи.
За последние четыре года Пенелопа освоила впечатляющий навык: искусство говорить, на самом деле не произнося ничего внятного. Это позволило ей шагнуть на высшую ступень – в ближний круг Софи.
К тому же вся ее семья – это сборище адвокатов по публичному праву и по клевете.
– Ну это
очевидно,
– зло рявкает в ответ Софи и смахивает непослушную прядь золотисто-каштановых волос, упавшую на лицо. У Софи точеные скулы, пухлые губы и большие зеленые глаза, которые лучше всего подошли бы кукле Братц.
Но это
же Лайонсвуд, колыбель победителей генетической лотереи, местечко лучших в мире пластических хирургов. Можно устраивать викторину, угадывая, от кого какие черты достались.
– Мне больше понравилось платье от «Прада», – с другой стороны влезает в разговор Ава. – Оно секси. И твою фигуру отлично подчеркивает.
Отец Авы управляет какой-то китайской технологической компанией, но мать – знаменитый стилист, так что ее мнение для Софи значит больше.
– Ну кто бы сомневался, – говорит Софи. – Кожа – это же
твой
стиль.
Конечно, я редко видела Аву Чен не в школьной униформе, но ее глянцевые черные волосы, прическа «боб», густо подведенные глаза и ботфорты на платформе не оставляют места для сомнений.
– Тут речь не о том, чтобы просто хорошо выглядеть, – продолжает Софи. – Главное – какое платье понравится Адриану. – Она округляет зеленые глаза, как будто только что открыла страшную тайну. Можно подумать, это для
кого-то
сюрприз, тем более для ее подруг.
Думаю, большинство нарядов Софи – и, вероятно, еще половины учениц – тщательно подбираются с учетом мнения Адриана Эллиса.
– Ты могла бы просто спросить у него, – заявляет Пенелопа. – Знаешь, некоторым парням это нравится. Подбирать наряды своей девушке. – Произнося это, она одаривает Софи невероятно ослепительной улыбкой, демонстрируя жемчужно-белые виниры, которые подарили ей родители на предстоящий выпускной.
Хотя такое лучше не говорить. Я это знаю, и Софи это знает. Она резко поворачивается к Пенелопе и прищуривается.
– Я не могу просто
спросить
у него. Если Адриан подумает, что я наряжаюсь только ради него, это выставит меня отчаявшейся и навязчивой. Парням такое
не
нравится.
У Пенелопы хватает наглости изобразить смущение, но этот спектакль в прайм-тайм внезапно прерывается, когда какой-то игрок в лакросс случайно задевает локтем мой поднос и опрокидывает чашку с водой мне на темно-синюю юбку.
– Эй, – кричу я, но парень уже топает к своему столику, не подозревая о том, что только что облил мне бедра ледяной водой.
Бр-р. Прекрасно.
Вода уже начинает впитываться в юбку и плотные колготки.






