ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

–Ты действительно думала, что сможешь просто уйти, Лия? –ледяной шёпот Адриана обжигает кожу, а его мощные руки смыкаются на моей талии, не оставляя шанса на побег. –Теперь ты больше не Яра Бах Одержимость Старшего Пролог — Ты правда думала, что я выберу «пустышку» вроде тебя вместо настоящей волчицы? Голос Марка, еще вчера шептавший мне клятвы о вечной любви, теперь хлестал по лицу больнее ледяного ветра. Мы стояли на священной поляне у кромки леса. Вокруг — вся стая. Десятки пар глаз, светящихся золотом в предвкушении Ночи Первого Бега. Воздух дрожал от коллективного возбуждения, пах хвоей, адреналином и тем особым, звериным жаром, который я должна была разделить с ним. — Марк, нам было по пятнадцать, когда ты назвал меня своей, — я сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел сквозь меня. — Шесть лет. Мы вместе шесть лет! Ты обещал, что сегодня мы обернемся парой. — Шесть лет я ждал, когда в тебе проснется хоть что-то, кроме человеческой слабости, Лия, — он скривился, и его кожа на шее начала мелко подрагивать — зверь рвался наружу. — Если бы не мать, я бы никогда на тебя не взглянул. Мне не нужна дефектная девка, от которой пахнет просто... человеком. Мое сердце пропустило удар, а потом рассыпалось в пыль. — Дефектную? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Ты называешь меня так после всего, что между нами было? — Между нами была детская, наивная влюбленность, — Марк обернулся к Селене, которая стояла чуть поодаль, дерзко выставив бедро. Она уже начала раздеваться, сбрасывая одежду перед оборотом, и ее тело светилось здоровьем и первобытной силой. — А теперь началась взрослая жизнь. И в этой жизни мне нужна она. Селена подошла к нему, по-хозяйски положила ладонь на его грудь и обернулась ко мне с торжествующей улыбкой. — Не мучай парня, Лия. Иди домой. Почитай книжку или что вы там, люди, делаете по вечерам? Вокруг послышались

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Смотри на меня. Всё будет хорошо.

Она послушалась — и в её глазах была боль, но не паника. Только доверие.

— Я знаю, — прошептала она. — Но мне страшно.

Я поцеловал её в лоб, помог подняться и опереться на меня, повёл к выходу осторожно, как стеклянный сосуд. Мы шли к машине, медленно, маленькими шажками. Я держал её за руку, чувствуя, как она сжимает мою ладонь и напрягается во время очередной схватки.

— Всё, — шептал я. — Всё хорошо, я здесь, мы справимся.

Для кого были эти слова, я и сам не знаю. Скорее даже для меня, ведь во мне паники было больше. Я уложил её на заднее сиденье, сам сел за руль. До больницы было пятнадцать минут. Целых пятнадцать минут.

— Не гони, — сказала она тихо. — Мы успеем.

Я кивнул, но скорость не сбавил.

В больнице нас уже ждали.

Мы договорились с врачом заранее, ещё месяц назад, оплатили отдельную палату. Главный перинатальный центр города, лучшие специалисты. Я не хотел рисковать.

Лию уложили на каталку, обернули вокруг живота какую-то ленту с датчиками. Я шёл рядом, держал за руку.

— Я буду с тобой, — сказал я, когда медсёстры начали готовить её к родам.

— Нет, — ответила она твёрдо.

Я замер.

— Что значит «нет»?

— Адриан, — она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них не каприз, а мольбу. — Если ты будешь рядом, я утону в жалости к себе. Я буду смотреть на тебя и думать, какая я несчастная, как мне больно, как тяжело. Я не смогу собраться. А без тебя… без тебя мне придётся собраться и сделать это.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что ни за что не оставлю её, что буду рядом, что готов успокаивать и подбадривать. Но я видел её глаза. Она не просила — она умоляла.

— Хорошо, — сказал я глухо. — Я буду в коридоре.

Она кивнула, и медсёстры увезли её в родовую.

Дверь закрылась.

Я остался один.

Следующие шесть часов стали самыми долгими в моей жизни.

Я ходил по коридору туда-обратно. Сначала медленно, потом быстрее. Сёстры шарахались, врачи обходили стороной. Я не обращал на них внимания.

Я слышал её.

Стены не могли заглушить её голос. Она кричала — негромко, сдержанно, но я слышал каждую ноту. Я чувствовал её дыхание по нашей связи, ощущал боль, которая разрывала её, и замирание сердца во время схваток.

Несколько раз я почти решился выломать эту чёртову дверь, что разделяла нас. Но каждый раз останавливался.

Она просила. Она сказала, что справится. И я верил ей.

В какой-то момент я прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза.

Начал молиться Луне, но не закончил…

Потому что из-за двери донёсся звук.

Тонкий, писклявый, отчаянный крик.

Я замер. Сердце остановилось.

Мой ребёнок.

Мой ребёнок кричал. Он требовал, дышал, жил.

Я не помнил, как открылись двери. Как ко мне вышла медсестра, что она сказала. Она взяла меня за локоть и потянула внутрь.

Я шёл как во сне.