Мамины слова о том, что «это только малая часть настоящей силы», еще согревали изнутри, но реальность быстро начала выстужать это тепло.
В главном холле университета воздух был перенасыщен запахами. Оборотни даже спустя сутки после Ночи Первого Бега были взвинчены: гормоны, новая сила, избыток агрессии. Они громко хохотали, толкались, и каждый второй считал своим долгом задеть меня плечом. Раньше, когда я была «парой сына вожака», передо мной расступались. Теперь я была прозрачной. Нет, хуже — я была мишенью.
На лекции по истории я села на самый дальний ряд, надеясь затеряться в тенях аудитории. Профессор монотонно бубнил о великих миграциях прошлого, но я не слышала ни слова. Мои мысли возвращались в кабинет с запахом грозы и горького шоколада. Адриан. Почему он приказал прийти раньше? И почему от одного воспоминания о его голосе по коже до сих пор бегали искры?
Тихий шорох прервал мои мысли. Бумажный самолетик, неровно сложенный из тетрадного листа, плавно приземлился прямо на мою раскрытую тетрадь.
Я замерла. Краем глаза увидела, как на передних рядах Селена обернулась, прикрывая рот ладонью. Рядом с ней сидели ее подружки — такие же «истинные» волчицы, упивающиеся своим статусом.
Я медленно развернула листок.
«Человеческий мусор должен знать свое место. Марк сказал, что ты даже в постели никакая. Когда будешь мыть полы в особняке, виляй задом тщательнее, может Альфа сжалится».
Внизу была пририсована карикатура: облезлая собака с моим лицом, лижущая сапоги стоящего перед ней мужчины.
Кровь ударила в голову. Пальцы мелко задрожали, сминая бумагу. В груди что-то глухо толкнулось — тяжелое, темное, колючее. На мгновение мне показалось, что я сейчас вскочу, вцеплюсь в эти идеальные рыжие волосы Селены и вытрясу из нее всю спесь.
Но я только крепче сжала кулаки. Ногти впились в ладони до боли, возвращая мне контроль.
Не доставлю вам такого удовольствия,
— подумала я, глядя в затылок Селене.
—
Я не позволю питаться моими слезами и моими страданиями.
Я аккуратно сложила записку, убрала её в сумку и продолжила записывать лекцию, будто ничего не произошло. Я видела, как Селена разочарованно отвернулась, когда не дождалась моей истерики.
Эта маленькая победа стоила мне тысячи нервных клеток. К концу занятий я чувствовала себя выжатой как лимон.
На улице хлынул дождь. Холодные, тяжелые капли мгновенно пропитали одежду. Зонта у меня не было, да он бы и не спас. Я шла по лесной тропе к особняку Альфы, хлюпая кроссовками по грязи. Ветер бросал пряди мокрых волос в лицо, а зубы начали выбивать дробь.
Когда я подошла к тяжелым кованым воротам особняка, одежда уже прилипла к телу, а кожа стала ледяной.






