— На будущее.
Аня сердито посмотрела на него и отвернулась.
Четыре дня спустя он сдался. Еще бы не сдаться, ненаглядная дулась, как мышь на крупу. Отказывалась от вечерних свиданий и запрещала забирать с занятий. Пришлось брать мешок шоколадных яиц для мальчишек, ей хорошенький букет, любимые конфеты — «Моцарт». Аня, увидев сию взятку, поняла, что ветер переменился и мгновенно подобрела.
Вечером Платон, уложив мальчишек, пришел в супружескую постель.
— Ладно, шантажистка, твоя взяла. Кого делать будем? Мальчика, девочку? Двоих? Кого заказываете?
— Девочку, — довольно кивнула Аня, глядя на него обожающими глазами.
— Всегда бы на меня так смотрела, — вздохнул Платон. — Может я для тебя просто осеменитель и отец детям? Любишь хоть меня, тиран домашний?
— Ну ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю, — искренне сказала Аня. — А наши дети это не только для меня, но и для тебя, чтобы ты знал, какими прекрасными и разными они могут быть!
— Веревки из меня вьешь, — полным обожания голосом заявил Платон и начал стягивать с жены пижаму.
Ночью, когда дом совсем затих, Платон обнимал её, слушая мерное дыхание детей за стеной.
— Знаешь, о чём думаю? — его губы коснулись её виска. — Мы как те самые гены. Сложились неправильно, но…
чертовски идеально.
— Романтик, — она щипнула его за бок, но потом прижалась крепче, вдыхая знакомый запах туалетной воды.
А за окном, в звёздном небе, уже мерцал новый сентябрь — тот самый, что когда-то начался с крошечного сердца, бьющегося вопреки всему. И казалось, сама вселенная, когда-то отобравшая, теперь дарила им бесконечность — в смехе детей, спорах и планах, в тихих утрах, где даже хаос пахнет счастьем.
**P. S. Марта, делясь в школе с подругами подробностями жизни знаменитой семьи, теперь ворчала, что «эти Гольдманы» плодят гениев:
— Дима в девять лет дроби щелкает, а Яша воспитательницу учит складывать салфетки!
Аня, глядя на свою семью, лишь улыбалась, поглаживая округлившийся живот. Где-то там, под сердцем, уже танцевала её девочка — кудрявая, упрямая, «совершенно неправильная». И от этого — бесконечно родная.






