— Куда мне до Гольдмана с его доходами и тачкой, — скривился Вадик.
— Ведешь себя, как баба, не выдержала еще одна девочка. — Правильно тебя в началке дразнили, «Вадик-гадик!».
Класс радостно хохотал, пока не пришел математик и не навел порядок.
— Экзамен на носу! Решайте, решайте! — злился он. — Только у Гольдман оба варианта прорешаны, а некоторые и свой еще не дорешали!
На каникулах Аня с Платоном улетели отдыхать на Шри-Ланку, без бабушки.
До этого Аня, полностью выздоровев, неоднократно пыталась соблазнить Платона, но после больницы его сексуальный интерес к ней сошел на нет. Это было поразительно, странно и немало огорчало девушку.
Не то, чтобы мужчина совсем ее не касался, он охотно ласкал ее, целовал, но до самого главного дела никак не доходило. В конце концов, Анна, не выдержав, устроила грандиозное выяснение отношений. Она только ему кулачком не грозила. Платон хмурился и молчал.
Аня доказывала, что здорова, что никаких препятствий нет, но мужчина не реагировал.
— Тебя что, напоить нужно, чтобы ты, наконец, овладел мной! — в сердцах сказала Аня.
Платон убийственно сверкнул глазами, и ушел на работу. После этого он не разговаривал с ней до следующего дня.
Аня очень обиделась.
На утро Платон все-таки решил признаться.
— Я не могу, Аня, как мужчина прикоснуться к тебе. У меня какой-то запрет в голове. Сначала запрещал себе смотреть на падчерицу, а теперь на мать своего ребенка. Особенно после больницы.
— То есть я для тебя больше не женщина, — мрачно кивнула Аня. — Пройдет еще немного времени, и я начну
сомневаться, не непорочным ли было зачатие⁈
— Дай мне время, — хмуро сказал Платон.
После этого Аня смирилась и надолго прекратила проявлять какую-то инициативу.
Ее ласкали, обнимали, целовали, давали понять, что любят… а что держат в монашках, так она подумает об этом после родов, если, конечно, до плотских удовольствий будет. Младенец — удовольствие хлопотное.
Одни раз Платон даже вроде как решился подступиться к ней, но разобиженная его холодностью Аня оттолкнула мужчину. Платон вздохнул и больше не приставал.
На Шри-Ланке Платон отдохнул от работы, выспался, посмотрел как глазеют на Аню, пока что еще с плоским животом другие мужчины-туристы и скрипел зубами от ревности. Как ни крути, его девушка была очень красивой, фигуристой. Сейчас, во время беременности, у нее еще и грудь заметно выросла.
Особенно Платон распереживался после того, как Аня решила поучаствовать в каком-то конкурсе в отеле. Конкурс был танцевальным. Ненаглядная осталась в финале один на один с каким-то двухметровым белозубым индийцем. После зажигательного танца с другим мужчиной Платон был вне себя от злости.






