— Целую вечность.
Андрей, отойдя на безопасное расстояние, с обидой покосился на парочку. Отец, ну конечно, ищите дураков! То-то Анна так восхищенно на него таращится и букеты папаши тоже своим дочерям регулярно таскают, как бы не так!
— Понравились цветы? — спросил Платон, разглядывая подопечную.
— Большое спасибо, — сказала Аня, восхищенно косясь на букет. — За все. И за цветы, и за то, что согласился забрать меня. Я обещаю, никаких проблем…
— Это я уже слышал. Аня, вылет у нас через сутки. Я забронировал два отдельных номера в гостинице в самом центре. Хотел, пользуясь случаем, раз уж мы в Москве, сводить тебя по основным достопримечательностям. Ты не против? Погуляем, поговорим, познакомимся заново, в конце концов, — обозначил ближайшие планы мужчина.
Аня была настроена доброжелательно.
— Я очень даже за, Платон. Не стоило даже спрашивать. Москва — замечательный город. Я очень рада, что ты хочешь показать его. Честно говоря, я вполне могла бы подождать вылета и в гостинице…
— Дождь прошел, даже дождевик не понадобится! Ну уж нет, быть в Москве и без обязательной образовательной программы, так не пойдет! — рассмеялся мужчина.
Они молча пошли к остановке такси.
Аня украдкой разглядывала Платона. Какой же он молодец! Спокойный, уверенный, грамотный, вежливый. Цветы ей привез, такие красивые, девичьи. Девушка мысленно пообещала себе, что оправдает доверие, и Платон не пожалеет, что какое-то время они будут вынуждены пожить вместе. Она много что умеет, и по дому, и вообще по хозяйству. К примеру, если он и
его девушка пользуются клинингом, то можно отменить. Она, Аня, сама все может помыть!
В такси они тоже ехали в основном молча. Платон достал телефон и что-то сосредоточенно в нем писал. Аня радостно выглядывая из окна машины, рассматривала центр города. Нарядные улицы, высаженные цветы, множество модно одетых людей…
Пока не уснула.
Платон был немного ошарашен. Сразу всем — интеллектом «русско-турецкой» девочки, красотой, скромностью, искренностью, и изо всех сил прятал смущение и чисто «мужской» восхищенный взгляд. Аня же при знакомстве довольно бесхитростно смотрела на него своими невозможными синими омутами и в этих глазах хотелось раствориться. Он украдкой смотрел на скулы, розовую кожу, наполненные увлажненные губы — очень уж девочка была хороша. Он с такими не сталкивался. Одета просто — джинсы, водолазка, ветровка, кроссовки, но даже в таком непритязательном наряде, с усталым от перелета лицом, от нее глаз было не оторвать. Может быть, это просто очарование юности?
«Стареешь, брат,» — с насмешкой подумал про себя Платон.
Говорят, к чужой красоте со временем привыкаешь до такой степени, что перестаешь ее замечать. Что же, будем надеяться, что так будет и с ним.






