Проще всего было ночью прижать его палец к телефону и посмотреть, кто ему звонил, но на это Оля не осмелилась – даже в таких обстоятельствах лезть в чужой телефон было для нее за гранью.
Поэтому она решила, что проследит за Владом после пар. И неважно, что она будет выглядеть дурой, – лучше докопаться до правды, чем и дальше позволять водить себя за нос. В конце концов, все, что ей нужно, – это убедиться, что он не
будет засиживаться на работе. Просто своими глазами увидеть, как он поедет на встречу с той, кто звонила ему ночью. Оля была на сто пятьдесят процентов уверена, что это была женщина.
Разочарование ворочалось под ребрами, царапая изнутри, а Оля вела пары. Когда студенты разошлись и она осталась в кабинете, ее охватила нервозность. А что, если она просто все не так поняла? Что, если тому звонку есть простое и логичное объяснение?
– Хватит! – шикнула Оля, до боли сжимая пальцами край стола.
Она снова пыталась найти Владу оправдания. Ей так хотелось, чтобы все, что между ними было, оказалось чем-то настоящим и стоящим, что она была готова поверить во все, что угодно. И поэтому ей нужно было увидеть правду своими глазами.
В дверь постучали.
– Входите!
Мирон ввалился в кабинет и шумно закрыл за собой дверь. Бросив спортивную сумку на стол, он вытащил оттуда свою толстовку и протянул Оле.
– Ничего не хочешь мне пояснить? – весело спросил он, усевшись на край стола.
– Нет, – буркнула Оля, забирая у него толстовку, которая была ей безнадежно велика. То, что нужно. – Спасибо.
– Ну, как скажешь, – усмехнулся Мирон, вынимая из сумки пакет с бутербродами. – Хочешь? – Он протянул один бутер Оле, но она помотала головой.
Мирон пожал плечами и принялся за еду, рассудив, что раз тетя припрягла его с весьма странной просьбой, то он вполне может позволить себе пообедать в ее кабинете, а не на лестнице.
Он жевал, болтая ногой, но его глаза внимательно скользили по Олиному лицу. Он видел, что что-то не так. И подозревал, что это как-то связано с ее новым парнем.
– Что он сделал? – прищурился Мирон, отложив бутерброд в сторону.
Оля вскинула на него глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Племянник видел ее насквозь. И злился, решив, что Влад ее обидел. В целом все так и было, но Мирон не должен был знать об этом – ему хватало своих проблем. Оля не должна создавать ему новые.
Поэтому она вздохнула и закатила глаза, изображая досаду.
– Позвал меня на футбол, – пожаловалась она, стараясь не чувствовать себя виноватой за ложь. – На стадионе холодно, вот я и решила утеплиться.
Мирон вскинул брови – декан был не похож на фаната. Хотя кто их разберет, этих, отфутболенных на всю голову?
– А ты не сказала, что ненавидишь футбол? – весело спросил он.
– Не-а, – качнула головой Оля.






