Он смотрел, как Лена грызет шоколадку, откусывая сразу от плитки, и почему-то вспомнил, как проснулся рядом с ней после той ночи, которую они провели вместе. Она еще спала, ее волосы разметались по подушке, и Мирон гладил их кончиками пальцев, боясь ее разбудить. Было так тихо и спокойно, так хорошо, что он не мог поверить, что все это действительно происходит с ним.
Что Лена с ним.
Что каждое утро он встречает ее у подъезда, чтобы вместе доехать до универа, а после его тренировок они идут гулять. Правда, все их прогулки быстро перетекали в долгие и страстные поцелуи в темной арке соседнего двора. От Лениной близости внутри него все закипало, в груди распирало от чувства всепоглощающей нежности.
Он никогда не чувствовал ничего подобного. И никогда так не боялся все испортить.
Вечерами он подолгу не мог уснуть, все думая о том, что рано или поздно Лене надоест, что он постоянно
занят, и она пошлет его к черту. Не будет же она вечно мириться с его бесконечными тренировками и подстраиваться под его напряженный график! Ни одна нормальная девушка не стала бы.
– О чем думаешь? – спросила Лена.
Мирон в очередной раз удивился тому, как хорошо она его чувствует. Каким-то магическим образом она всегда определяла, когда он просто молчит, а когда его что-то беспокоит.
Вот и сейчас. Она свернула шоколадку, бросила ее в сумку и уставилась на него своими зелеными глазами, которые, казалось, заглядывали в самую душу. Он не сразу нашелся с ответом, а потом все-таки честно ответил:
– Тебя не бесит, что мы не ходим на свидания?
Лена вскинула брови, не скрывая своего удивления, а потом как-то странно улыбнулась.
– Свидание – это условленная встреча двух влюбленных, так что… А чем мы сейчас, по-твоему, занимаемся?
– Я имел в виду нормальные свидания. Ну, кафе, кино, цветы – все дела.
– Это социальный конструкт.
– Я даже не знаю, что это такое, – фыркнул Мирон.
– Социальный конструкт – это идея или явление, существующие благодаря общественному соглашению и восприятию, а не благодаря объективной реальности, – строгим тоном учительницы младших классов пояснила Лена. – Короче, это все представления большинства о том, как все должно быть, а не какой-то золотой стандарт. И вообще, цветы я не люблю, в кино мне ходить не нравится – потому что там нельзя есть пиццу… а тут ты и мой любимый шоколад. Меня все устраивает.
Мирон ни на миг не усомнился в том, что она говорила искренне. Только мысленно обругал самого себя за то, что снова упустил из виду самое главное – Лена другая. Она ни на кого не похожа и ни за что не станет вести себя как Ася. И ему пора перестать сомневаться в ней. Или в себе.
– Ты нечто.
Мирон ласково провел пальцами по ее щеке, а потом слизнул шоколадные крошки с уголка ее губ.






