Когда первый шок прошел, Мирон пробежался глазами по переписке, в которой Лена предлагала Сереже встретиться, а тот соглашался, а потом уставился на Никитину.
Он вдруг заметил, что глаза у нее красные, как будто она долго плакала.
– Ты же знаешь, что она по нему сохла, – выпалила Юля. – У меня сохранилась переписка с ней, где она…
– Зачем ты мне все это показываешь? – раздраженно спросил Мирон.
Против воли он заскользил глазами по экрану. Он знал, что Сережа раньше нравился Лене, – в конце концов, все их общение началось с того, что он обещал ей помочь привлечь его внимание. И все же читать восторженные Ленины сообщения, где она рассказывала Юле, какой Сережа классный, было весьма мучительно. Но он почему-то продолжил это делать, чувствуя себя мерзко, потому что он без разрешения залез туда, куда его не звали, и не мог остановиться.
А потом вдруг начались сообщения, где Лена и Юля обсуждали его, Мирона. Пусть это было давно, но все же было неприятно получить такие характеристики, как «тупой качок» и «необразованное хамло».
Мирон так крепко сжал челюсти, что зубы заныли, и отвел взгляд.
– Убери это, – потребовал он, не глядя на Никитину. – Зачем ты мне это показываешь?
– Да потому, что ты мне нравишься! – дрогнувшим голосом ответила она. – Я не хочу, чтобы тебя водили за нос, и… не хочу, чтобы у тебя снова были проблемы.
Мирон прищурился. Это «снова» зацепило его куда сильнее признания Никитиной, в которое он ни на грамм не поверил.
– Что ты имеешь в виду?
Юля собралась с духом: она должна была пройти по очень тонкому льду. Она несколько дней рылась в интернете, собирая по крупицам информацию про прошлое Мирона, и не была уверена, что вся она верная. Использовать ее как козырь было рискованно, и все-таки Юле нужно было попытаться разыграть эту карту.
Просто сделать это очень осторожно. Она заговорила медленно, будто старательно подбирая слова, а на самом деле внимательно следила за выражением лица Мирона.
– Я хотела тебя предупредить, чтобы не вышло так… А если бы ты увидел их вместе или еще что-то и подрался бы с Сережей… Я… ты мне важен… и я… я не хочу, чтобы ты получил еще одну административку!
– Откуда ты про это знаешь? – поджал губы Мирон, неотрывно глядя ей в глаза.
Прозрачно-голубые, воспаленные, пронзительные. Юля не отводила взгляда, а смотрела прямо на него. Упрямо и твердо.
– А как ты думаешь, кто мог мне рассказать?
Мирон едва заметно дернулся, будто его ударили, а потом вдруг развернулся и пошел прочь.
– Мирон! – крикнула Юля, но он не обернулся в ее сторону, а, наоборот, пошел еще быстрее. – Мирон… – прошептала она, провожая
его взглядом.
Она не побежала за ним, хотя очень хотелось. Что-то подсказывало ей, что сейчас его надо оставить одного.






