В голове звучит голос матери: «Вы самые близкие люди друг у друга, Элис. Берегите это. Не отпускайте рук друг друга, и победите любые преграды. Всегда.»
Я вытираю слёзы рукой, оставляя на руках кровавые полосы. Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. Мой разум работает медленно, как машина, которая долго не заводилась, но постепенно начинаю думать. Шестеренки в голове с треском крутятся, рождая хоть какие-то внятные идеи. Я должна выбраться из этого бутона. Нужно спуститься на землю. Я должна найти эту тропинку и следовать ей. Может быть, она приведёт меня в место, где смогу найти хоть какие-то вразумительные объяснения этому всему? Может, она приведёт меня домой? Начинаю медленно ползти по лепесткам розы, спускаюсь к ужасно колючему стволу. Или стеблю? Шагаю с одной крупной колючки на другую, стараясь избежать более мелких и самых острых шипов. Каждое движение причиняет боль. Каждый шип, задетый ногой или рукой по нечаянности, оставляет новую рану. Но я продолжаю.
Ради Алекса. Ради себя.
Я должна выбраться отсюда. Должна
Вдруг голова начинает кружиться, оступаюсь и повисаю, цепляясь за шип розы, руки дрожат. Едва нахожу силы взобраться обратно. Слишком ослабла. Слишком устала и напугана. Понимаю, что нужно дать себе отдохнуть хоть немного, чтобы не разбиться, сорвавшись вниз.
Вечер опускается на розовый лес медленно, как занавес над сценой. Свет становится золотистым, потом оранжевым, еще позже кровавым. Я сижу в бутоне огромной розы, прижимая колени к груди, и пытаюсь думать о лучшем. Несколько часов назад я была в клубе мистера Хаоса, а теперь... теперь я в каком-то сумасшедшем сне, который не может быть реальностью. Но боль в ладонях от шипов, которые я ранила, пока карабкалась, вновь подтверждает реальность происходящего. Выглядываю из укрытия, осматривая странный мир вокруг уже более спокойно, пытаясь рассмотреть все, чтобы, когда выберусь, знать, куда идти. Гигантские розы возвышаются передо мной, словно небоскребы из плоти и шипов. Их лепестки размером с парус корабля, а стебли толстые, как стволы деревьев. Ветерок колышет яркие бутоны и за ними не видно ничего. Только бескрайнее море роз Воздух насыщен запахом — сладким, почти удушающим. Где-то внизу, на земле, среди опавших лепестков замечаю её.
Девушка. Белокурая, хрупкая, совсем молодая — не старше двадцати лет на вид. Она сидит на куче розовых лепестков, как на подушках, и смотрит вокруг с таким же выражением ужаса и замешательства, которое, уверена, читается и на моем лице. Её глаза широко распахнуты, лицо красное от слез, светлые кудри растрепались. Она одета в белое короткое платье, похожее на мое, но более нежное, более невесомое. Я не раздумываю. Просто кричу:
— Эй! Ты там, внизу!
Девушка вздрагивает, словно от удара.






