Для обычного человека — это целое состояние. Для твоего брата, похоже, просто забава. Он пришел и сказал, что достаточно взрослый, чтобы играть. Достаточно состоятелен. А после того, как проигрался, выяснилось, что я имею дело с семнадцатилетним подростком.
Я медленно закрываю глаза. Наверняка Алекс хотел для нас лучшей жизни. Нужда толкнула к отчаянным действиям. «Дурак» — глянула на брата, и тот прочел по этому взгляду мысль. Снова опустил глаза от стыда, понимая, что загнал нас обоих в еще худшее положение за один единственный вечер. А ведь все только начало налаживаться...
— Тридцать тысяч? — выдыхаю я. Это больше, чем я зарабатываю за год. Это больше, чем остаток наших сбережений. Это невозможно.
— Да, — подтверждает мистер Хаос, остановившись передо мной. Он гораздо выше, и я вынуждена немного запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, хоть и сама довольно высокая для девушки. — Но я человек справедливый. Готов предложить тебе сделку.
— Какую сделку? — спрашиваю настороженно, боясь услышать ответ. Я знаю, что люди, подобные этому мужчине, не предлагают справедливые сделки. Они предлагают сделки, которые выгодны только
им
.
Мистер Хаос улыбается еще шире.
— Твой брат может уйти отсюда свободным. Я не трону его. Но взамен ты останешься здесь. Со мной.
Комната начинает кружиться. Я чувствую, как кровь отливает от лица.
— Что? В каком смысле? — шепчу, едва дыша.
— Ты слышала меня, Элис, — говорит он спокойно. — Ты останешься здесь. Со мной. На столько, насколько потребуется.
— Нет, — отвечаю, отступая.
Уже рисую перед собой то, что задумал этот извращенец, как раз облизывая нижнюю губу под которой виднеется пирсинг. Серебряная сережка чуть блестит, как и самодовольные глаза мужчины, как и его язык, мелькнувший и сразу спрятавшийся во рту. Мельком отмечаю, что у мужчины есть серьги и в ушах: едва заметные в тусклом освещении серебряные колечки. Их я не считаю. Смотрю вновь в глаза мистера Хаоса. Он забавляется, пугая меня, а я продолжаю на всякий случай запоминать все мелкие отличительные черты его внешности. Он напоминает очень темного Джокера сошедшего прямиком с игральной карты, или Чеширского Кота.
— Нет, я не согласна. Я найду деньги. Я работаю, я... я...
— Ты официантка в дешевом кафе, — перебивает он, и его голос становится еще холоднее. — Тебе потребуется несколько лет, чтобы заработать тридцать тысяч. А может быть, и больше. Я не готов ждать.
Судорожно бросаю взгляд на Алекса. Мой брат выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание. Его губы шевелятся в беззвучной попытке уберечь, отговорить соглашаться.
Поздно.
У нас есть квартира, которую можно продать. Я помню, но это крайняя мера. Без жилья у меня заберут опеку над братом.






