ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Об Антоне Павловиче Чехове написаны сотни книг. Это и серьезные исследования, и подробные биографии. Но, по-видимому, ни одна из них не может быть названа вполне исчерпывающей, ведь заслуги Полина Ребенина Антон Чехов © Ребенина П., 2025 © ООО «Издательство „Вече“», 2025 Введение «Нянька Варька, девочка лет тринадцати…» Эти строки из рассказа Чехова «Варька» до сих пор время от времени всплывают в моей памяти… А ведь прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как я произносила эти слова со сцены… Было тогда и мне самой лет тринадцать. Училась я хорошо и памятью обладала просто феноменальной. Это заметили учителя и поручили мне выучить этот рассказ Чехова наизусть. Понимали, что для меня особого труда это не составит. А потом на каждом концерте, посвященном какой-либо знаменательной дате, будь то школьный литературный вечер или же мероприятие к годовщине революции, неизменно выставляли на сцену меня. И я с выражением произносила чеховскую «Варьку», 3–4 страницы текста проговаривала наизусть. С трепетом душевным читала я этот рассказ, особенно потрясал его трагический конец, когда бедная, измученная Варька, не осознавая того, что делает, душит орущего ребенка и наконец-то спокойно засыпает. Чтение этого рассказа волновало меня и неизменно вызывало сочувствие и энтузиазм в зрительном зале. С той поры Чехов – один из моих самых любимых писателей. Поначалу интересовали меня его детские рассказы – «Ванька», «Каштанка». Однако читать его было так легко и увлекательно, что вскоре перечитала я все его произведения, за исключением пьес. А уже в зрелые годы произошел еще один эпизод, обративший мое внимание на русского классика. В 2001 году, когда я работала врачом в Европе, преподнес мне мой пациент-швед замечательный подарок – билет в стокгольмский театр на пьесу Чехова «Три сестры». Таким образом хотел он выразить свою благодарность за теплое отношение и успешное лечение чле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оставшись в городе один, благодаря тогдашней таганрогской дешевизне и житью «на хлебах», то есть получая от новых хозяев жилье и стол, он не голодал. Однако со всем остальным было туго – приходилось ходить давать уроки в другой конец города в рваных сапогах. Из гимназического мундирчика он давно вырос, полы не сходились, рукава были коротки. Он не мог внести постоянный залог в два рубля в городскую библиотеку, вынужден был забирать его весной и снова вносить осенью, получив деньги за урок.

Уехавшие в Москву члены семьи еще больше бедствовали. Доходы были незначительные, и на жизнь их не хватало. Павел Егорович долго не мог устроиться на службу. Жили они на Драчевке, все шестеро в одной комнате под лестницей. Возможно, что это вспомнил Чехов, описывая в рассказе 1886 года «На мельнице» горькую бедность: «Все мы вшестером в одной комнате спим».

Старшим братьям из-за тесноты приходилось спать в чулане. «Мы здесь не знаем ни говядины, ни картошки, ни рыбы, – писал Павел Егорович сыну в Таганрог. – У нас пища одна – все суп да суп с грибами». Сохранившиеся письма рисуют, в какие мелочные, копеечные расчеты была погружена вся раскиданная судьбой семья. Старший брат Александр писал Антону в письме от 4 октября 1875 года: «Во-первых, само получение денег уже стоит мне большой потери времени и гривенника, затем, купивши инструменты, надо заплатить извозчику за перевозку домой ко мне – 30 коп. Да упаковка что будет стоить – черт его ведает… Надо обтягивать холстом, это тоже деньги, да еще большие деньги стоит,

а далее перевозка на вокзал опять 30 коп. и за провоз черт знает сколько».

В семье, перебравшейся в Москву, царила отчаянная бедность. «Ждали от тебя, – упрекала 16-летнего Антона мать, – не пришлешь ли денег, очень было горько… у Маши шубы нет, у меня теплых башмаков, сидим дома…» «Мамаша ждала от тебя 20 рублей, – писал отец. – Как услыхала, что прислано 12 рублей, залилась горькими слезами…»

Николай, учившийся в Москве в Училище живописи, ваяния и зодчества, ходил без пальто, по снегу в рваных сапогах на босу ногу. Александр дал ему свои чулки, и он «их так износил, что остались одни голенища чулочные». В комнате было холодно, и Николай со своим другом Ф. О. Шехтелем, будущим известным архитектором (строителем здания МХТ и Ярославского вокзала), выходили на добычу – таскали с проезжающих по Драчевке подвод дрова. «Начал писать тебе сию грамоту, – пишет Александр. – Когда пошлю ее – неизвестно, ибо марки нет… Хотел было послать… телеграмму, но рубля не оказалось…»

Антон жил в Таганроге тоже бедно, зато была полная свобода, не ограниченная ежедневно и ежечасно властной рукою отца. А наивный Павел Егорович все беспокоился, не пойдет ли эта свобода сыну во вред.