И не берут во внимание того, что Чехов в момент написания письма был совершенно здоров (или же считал себя таковым), рядом с ним была большая дружная заботливая семья, каждый день его дом в Мелихове был полон гостей – интереснейших людей. Да и многочисленные поклонницы не оставляли его в покое. И хотелось ему еще так много сделать – написать свои лучшие произведения и путешествовать, чтобы повидать и прочувствовать весь мир…
Ну а теперь, после трагического случая в ресторане «Эрмитаж», все стало по-другому. Как говорили латиняне, «tempora mutantur et nos mutantur in illis», что значит «времена меняются, и мы меняемся вместе с ними». Это в полной мере относится к Антону Чехову, теперь он был не только старше, но и тяжело, неизлечимо болен: у него чахотка с частыми и тяжкими обострениями – лихорадка, кашель, легочные кровотечения, потеря сил. Ему необходим любимый и любящий его человек рядом. И он, казалось бы, встретил такую женщину, Ольгу Книппер, но жить вместе она, несмотря на все уверения, не хотела. И выходило так, что, несмотря на все предписания, пищу давали ему совершенно неподходящую, и компресс ставила неумелая горничная, и о тысяче мелочей, из которых состоит режим такого больного, некому было позаботиться. Однако любимая женщина была необходима не только затем, чтобы позаботиться о его быте, но и для того, чтобы родить ребеночка, осуществить то, о чем он уже давно мечтал. Он уговаривал свою жену, ведущую актрису МХТ: «Я ничего не имею против того, чтобы ты была знаменитой и получала тысяч 25–40, только сначала постарайся насчет Памфила». Об этом «Памфиле» или «полунемчике», они часто упоминали в своих письмах. Оба мечтали о ребенке.
Но вот в 1902 году, через несколько недель после четырехдневного пребывания в Ялте, уже по дороге в Москву Ольга почувствовала себя дурно. И вскоре Антон Павлович получает из Петербурга письмо, датированное 31 марта, о случившемся выкидыше. «Два дня не писала тебе, Антончик мой! Со мной вышел казус, слушай: оказывается, я из Ялты уехала с надеждой подарить тебе Памфила, но не сознавала этого. Все время мне было нехорошо, но я все думала, что это кишки, и хотя хотела, но не сознавала, что я беременна… послали за докторами. А я начала пока догадываться, что это было, и обливалась горючими слезами – так мне было жаль неудавшегося Памфила. Пришли два доктора – помощник Отта знаменитого, а потом и сам Отт. Народу у меня весь день толпилось адски много, все дамы всполошились» (31 марта 1902 г.). В этом письме есть два лукавства. Одно – желание убедить мужа, что это ребенок от него. Другое – растрогать Чехова своими переживаниями («обливалась горючими слезами», «Я и сегодня еще плакала, но вообще – герой»).






