Ольга Леонардовна укоряла себя за рискованное поведение: «Как бы я себя берегла, если б знала, что я беременна. Я уже растрясла при поездке в Симферополь, помнишь, что со мной было? И в Москве много бегала по лестницам». По сути, в критической для нее ситуации актриса обманывала мужа, чтобы не вызвать его недовольство и решительные действия.
Ольгу отвезли в Клинический Повивальный институт, и там знаменитым хирургом Дмитрием Оскаровичем Отто была произведена операция по прерыванию беременности. Он, как известно, был акушером-гинекологом самой царицы. Серьезная полостная операция, выполненная крупным хирургом, никак не могла быть связана с 6-недельным выкидышем. Очевидно, речь шла об операции по поводу внематочной беременности. А симптомы этого заболевания возникают, как известно, в более позднем сроке, от 8 до 10 недель от зачатия. То есть в момент зачатия, в январе, Ольга Леонардовна была в Москве, а Чехов далеко от нее – в Ялте. И этот неродившийся ребенок, бедный Памфил, никак не мог быть от мужа.
Известный «чехист» доктор Е. Б. Меве и английский исследователь Д. Рейфилд в книге «Жизнь Антона Чехова» приводят подробные медицинские сведения о состоянии О. Л. Книппер после чрезвычайного происшествия. Нет необходимости повторять это в данной книге. Но одно положение существенно. Актриса потеряла ребенка, зачатого не от мужа. И Чехов это узнал. Но больше всего его удручало то, что жена после произведенной операции вряд ли сможет родить.
Выписавшись из больницы, 14 апреля 1902 года, О. Л. Книппер прибыла в Ялту. Она была слаба, и ее перенесли с парохода в экипаж на носилках. Для Чехова наступил тревожный период. Он дежурил у постели жены, контролировал ее лечение. Самоотверженность мужа дала результат: жена стала поправляться. Но сам писатель истощил силы и перенес очередное обострение болезни. В начале мая актриса сообщала К. С. Станиславскому: «Все эти дни ему было нехорошо, сегодня как будто лучше и аппетит появился. Он за мою болезнь поволновался, и оттого ему, верно, нехорошо».
25 мая Чехов смог выехать с женой в Москву. Но 1 июня ей стало опять хуже. Через 10 дней Чехов пишет М. Горькому: «…я сижу в Москве, и неизвестно, как долго я еще буду сидеть здесь. Жена больна, лежит и стонет от боли; она не может сидеть, не говоря уже о ходьбе или езде. Вероятно, на будущей неделе ей будут делать операцию» (11 июня 1902 г.). Консилиум врачей поставил диагноз – перитонит. Было решено отправить ее на операцию, но вдруг неожиданно произошла перемена. Ольга Леонардовна почувствовала себя лучше, кризис миновал. И тут измученный писатель решил уехать. Савва Морозов пригласил его поехать в свое имение по Волге и Каме до Перми, а далее в Усолье. Чехов оставляет жену на ее мать и уезжает.






