«Пойми, – писал он брату, – что если бы писал так рассказы, как пишешь письма, то давно бы уже был великим, большущим человеком». Действительно, Александр Чехов обладал счастливой способностью зафиксировать деталь, передать чувство, настроение. Но дарование это чаще проявлялось в эпистолярном жанре. Ему было очень просто написать письмо объемом в 5–6 книжных страниц, включающее несколько живых сцен и метких описаний, и очень трудно создать цельное произведение.
В 1882 году Александр неожиданно для всей семьи устроился на службу в таможенное ведомство. К творчеству его вернул брат Антон, по просьбе которого А. С. Суворин в октябре 1887 года зачислил Александра в штат своей газеты «Новое время» в качестве сотрудника редакции и репортера.
Брат Михаил писал об Александре: «Это был интереснейший и высокообразованный человек, добрый, нежный, сострадательный, изумительный лингвист и своеобразный философ… Но он страдал запоем и сильно и подолгу пил. Но когда он выздоравливал, когда он опять становился настоящим, милым увлекательным Александром, то его нельзя было наслушаться: это была одна сплошная энциклопедия, и не могло быть темы, на которую с ним нельзя было бы с интересом поговорить».
2. Второй брат, Николай Чехов (1858–1889), был одаренным художником. Он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где его учил знаменитый художник Василий Перов, в училище он был дружен с И. Левитаном, К. Коровиным, Ф. Шехтелем. Из-под руки Николая выходили великолепные пейзажи и прекрасные портреты. Когда в Москву из Таганрога прибыла вся разорившаяся семья, Николай не давал родным умереть от голода, берясь за любую работу – в основном рисовал карикатуры. Но брался и за крупную работу, например расписывал храм Христа Спасителя. Но он еще в большей степени, чем старший брат, был склонен к злоупотреблению алкоголем.
Иллюстрации к некоторым произведениям Антона Чехова выполнял Николай. Однако Антон Павлович постоянно упрекал брата: мол, тот не следит за своим здоровьем и имеет серьезное пристрастие к спиртному. «Николка, – писал о брате Чехов в 1883 году, – шалаберничает; гибнет хороший, сильный русский талант, гибнет ни за грош… Еще год-два – и песня нашего художника спета. Он сотрется в толпе портерных людей, подлых Яронов и другой гадости… Ты видишь его теперешние работы… Что он делает? Делает все то, что пошло, копеечно… а между тем в зале стоит его начатая замечательная картина. Ему предложил русский театр иллюстрировать Достоевского…» Но и это великолепное предложение осталось без последствий – для того, чтобы выполнить эту серьезную работу, надо было иметь волю и отказаться от вредной привычки.






