ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Об Антоне Павловиче Чехове написаны сотни книг. Это и серьезные исследования, и подробные биографии. Но, по-видимому, ни одна из них не может быть названа вполне исчерпывающей, ведь заслуги Полина Ребенина Антон Чехов © Ребенина П., 2025 © ООО «Издательство „Вече“», 2025 Введение «Нянька Варька, девочка лет тринадцати…» Эти строки из рассказа Чехова «Варька» до сих пор время от времени всплывают в моей памяти… А ведь прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как я произносила эти слова со сцены… Было тогда и мне самой лет тринадцать. Училась я хорошо и памятью обладала просто феноменальной. Это заметили учителя и поручили мне выучить этот рассказ Чехова наизусть. Понимали, что для меня особого труда это не составит. А потом на каждом концерте, посвященном какой-либо знаменательной дате, будь то школьный литературный вечер или же мероприятие к годовщине революции, неизменно выставляли на сцену меня. И я с выражением произносила чеховскую «Варьку», 3–4 страницы текста проговаривала наизусть. С трепетом душевным читала я этот рассказ, особенно потрясал его трагический конец, когда бедная, измученная Варька, не осознавая того, что делает, душит орущего ребенка и наконец-то спокойно засыпает. Чтение этого рассказа волновало меня и неизменно вызывало сочувствие и энтузиазм в зрительном зале. С той поры Чехов – один из моих самых любимых писателей. Поначалу интересовали меня его детские рассказы – «Ванька», «Каштанка». Однако читать его было так легко и увлекательно, что вскоре перечитала я все его произведения, за исключением пьес. А уже в зрелые годы произошел еще один эпизод, обративший мое внимание на русского классика. В 2001 году, когда я работала врачом в Европе, преподнес мне мой пациент-швед замечательный подарок – билет в стокгольмский театр на пьесу Чехова «Три сестры». Таким образом хотел он выразить свою благодарность за теплое отношение и успешное лечение чле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Пойми, – писал он брату, – что если бы писал так рассказы, как пишешь письма, то давно бы уже был великим, большущим человеком». Действительно, Александр Чехов обладал счастливой способностью зафиксировать деталь, передать чувство, настроение. Но дарование это чаще проявлялось в эпистолярном жанре. Ему было очень просто написать письмо объемом в 5–6 книжных страниц, включающее несколько живых сцен и метких описаний, и очень трудно создать цельное произведение.

В 1882 году Александр неожиданно для всей семьи устроился на службу в таможенное ведомство. К творчеству его вернул брат Антон, по просьбе которого А. С. Суворин в октябре 1887 года зачислил Александра в штат своей газеты «Новое время» в качестве сотрудника редакции и репортера.

Брат Михаил писал об Александре: «Это был интереснейший и высокообразованный человек, добрый, нежный, сострадательный, изумительный лингвист и своеобразный философ… Но он страдал запоем и сильно и подолгу пил. Но когда он выздоравливал, когда он опять становился настоящим, милым увлекательным Александром, то его нельзя было наслушаться: это была одна сплошная энциклопедия, и не могло быть темы, на которую с ним нельзя было бы с интересом поговорить».

2. Второй брат, Николай Чехов (1858–1889), был одаренным художником. Он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где его учил знаменитый художник Василий Перов, в училище он был дружен с И. Левитаном, К. Коровиным, Ф. Шехтелем. Из-под руки Николая выходили великолепные пейзажи и прекрасные портреты. Когда в Москву из Таганрога прибыла вся разорившаяся семья, Николай не давал родным умереть от голода, берясь за любую работу – в основном рисовал карикатуры. Но брался и за крупную работу, например расписывал храм Христа Спасителя. Но он еще в большей степени, чем старший брат, был склонен к злоупотреблению алкоголем.

Иллюстрации к некоторым произведениям Антона Чехова выполнял Николай. Однако Антон Павлович постоянно упрекал брата: мол, тот не следит за своим здоровьем и имеет серьезное пристрастие к спиртному. «Николка, – писал о брате Чехов в 1883 году, – шалаберничает; гибнет хороший, сильный русский талант, гибнет ни за грош… Еще год-два – и песня нашего художника спета. Он сотрется в толпе портерных людей, подлых Яронов и другой гадости… Ты видишь его теперешние работы… Что он делает? Делает все то, что пошло, копеечно… а между тем в зале стоит его начатая замечательная картина. Ему предложил русский театр иллюстрировать Достоевского…» Но и это великолепное предложение осталось без последствий – для того, чтобы выполнить эту серьезную работу, надо было иметь волю и отказаться от вредной привычки.