Она как почувствовала это, заявила, что если я с женой не разведусь, то сама мне это организует. Заодно и докажет, что по-настоящему умеет любить. Откуда я знал, что эта дура решит убивать тех людей, которые меня когда-то обидели?
Гуров верил, что Воскобойников даже не догадывался о том, что его любовница — убийца, но все же отпускать его не собирался. Сыщик по капле выдавливал из таксиста сведения о работе, увлечениях, друзьях, личной жизни Сотниковой, однако пользы от этого было мало.
Девушка была замкнутой и плохо сходилась с людьми. Ни на работе, ни во время учебы в школе и институте друзей себе она не завела. По крайней мере, Воскобойников о них не знал.
По словам таксиста, Сотникова была очень хозяйственной, заботливой, доброй и ласковой, пока не случалось что-то, что задевало ее жизненные принципы, вмешивалось в отлаженную жизнь и нарушало планы. В этих случаях Яна становилась настоящей хищницей, способной разорвать горло своему противнику.
Она и на соревнованиях по рукопашному бою проиграла только однажды, еще в школе, а потом сломала нос и руку победительнице. С тех пор на бои Яна выходила только с одной мыслью — победить любым способом или умереть. Если считала, что не готова к такому, то отказывалась от участия в соревнованиях. Именно из-за этого своевольства ее на них и вовсе перестали приглашать.
Воскобойников рассказал сыщику еще о двух особенностях своей любовницы. Оказывается, отец Сотниковой был милиционером и погиб при исполнении служебных обязанностей. В семье его считали героем. Мама растила дочку на чувстве гордости за отца, прививала ей понятия справедливости и чести. Как-то так вышло, что законы, уставы и служебные кодексы для Сотниковой были тем же, чем Библия для религиозного фанатика. Она просто безмерно презирала всех, кто нарушает закон.
Воскобойников и сам был небезгрешен. Он уклонялся от налогов, вел двойную бухгалтерию и тому подобное. Таксист опасался, что, узнав об этом, любовница попытается привлечь его к ответственности по закону.
— Я вообще ее побаивался, — заявил таксист. — Не в том плане, что она мне физическую боль причинит. Хотя Яна это легко могла сделать с любым мужиком. Всегда опасался, что она когда-нибудь из-за своих принципов натворит что-то непотребное, и я окажусь в этом замешан.
— Значит, вы еще не все принципы Сотниковой перечислили? — осведомился сыщик.
— Да почти все уже. Только один остался. Хотя его и принципом-то не назовешь. Так, скорее просто бзик, — начал тянуть кота за хвост Воскобойников.
— Не разбегайся, прыгай! — подтолкнул его Гуров, даже не заметив, что перешел на «ты».
— Один раз, по молодости, Яна в переплет попала, — сказал таксист. — Она целомудрие до свадьбы собиралась хранить, а ее парня это не устраивало.






