У Гурова не было никакого желания разговаривать с капитаном, да и тот опасался приставать к полковнику с расспросами, хоть и находился в крайне возбужденном состоянии. Сыщик лишь проинструктировал Кулешова, где ему находиться и что именно делать в том случае, если Сотникова все же решится повторить попытку убить его.
Через час после прихода Гурова капитан погасил свет во всем доме.
Лев Иванович прекрасно понимал, что сразу же Сотникова в квартиру не заявится. Самое малое полчаса-час она подождет, чтобы удостовериться в том, что ее жертва спокойно спит.
Полковник попросил капитана выключить телефон, и сам сделал то же самое. Он не хотел, чтобы Сотникова услышала, как у кого-то в квартире звонит телефон, и отступила. Сыщик желал быть уверенным в том, что преступница обязательно войдет внутрь и ничего ей в этом не помешает. Однако прошел час, за ним — второй, а Сотникова все не появлялась.
Гуров начал сомневаться в верности своих предположений, но решил ждать до утра. Несмотря на возбужденное состояние, от безмолвных посиделок в темноте его клонило в сон. Сыщику приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не закрыть глаза. Капитана он не видел, но был уверен в том, что тот испытывает точно такие же трудности.
Сотникова появилась около четырех часов утра. Гуров услышал, как она пытается открыть замок отмычками, и бесшумно занял ту позицию, которую оговаривал с капитаном. Он по-прежнему не видел его, но надеялся, что тот тоже все делает правильно. В противном случае попытка захвата преступницы могла окончиться плачевно для одного из участников этой операции.
Наконец дверь в квартиру распахнулась. Сотникова предусмотрительно выключила в подъезде все лампочки, и ни лучика света вместе с ней внутрь не просочилось.
Девушка двигалась ловко, быстро и совершенно бесшумно. Она прошла в полуметре от Гурова, и он смог услышать лишь едва уловимое дыхание.
Как только сыщик оказался за спиной Сотниковой, он шагнул в коридор, закрывая выход наружу, и включил свет.
Яна попыталась было броситься на кухню, но дверь, ведущая туда, оказалась заперта. За креслом, стоявшим в гостиной, сидел Кулешов и держал ее на мушке. Гуров преграждал ей путь на лестничную площадку.
— Все кончено, Яна, — спокойно сказал сыщик. — Не дергайся, или нам придется стрелять.
— Так что же вы ждете? — язвительно поинтересовалась девушка, даже не пытаясь достать нож, который висел у нее на поясе. — Стреляйте. Я в тюрьму не пойду.
— Яна, я не убийца, — твердо проговорил Гуров. — Окажешь сопротивление, прострелю тебе ногу. Пусть хромая, но под суд ты пойдешь. Даже у таких безжалостных убийц должен быть шанс оправдать свои действия, а не сдохнуть как собака, с перерезанной глоткой.
— Они другой смерти и не заслужили, — заявила девушка.






