– Дик говорил, что у вас странная манера шутить, но я не могу поверить, что вам это кажется таким веселым.
– Я не нахожу веселым ничего из того, что случилось со мной за последние три недели. Двое стариков убиты, потому что ваш папа и ваш дядя не хотели, чтобы они рассказывали об операции с пенсионным фондом, которую устроил ваш муж. Как минимум одна пожилая леди чуть было не осталась бездомной благодаря ловкой схеме, которую организовал ваш дядя, чтобы лишить ее всех средств к существованию. И я сама не чувствую особой радости оттого, что в меня стреляли и чуть было не переехали.
Я потрогала пальцами рубцы на животе через футболку. На раны были наложены бинты, но мне казалось, что они намокают каждый раз, когда я поворачиваюсь туловищем.
– Но папа мне все это объяснил. Он не имел ко всему этому никакого отношения. Люди в «Даймонд хэд» неправильно поняли его и дядю Джейсона. Они не должны были делать того, что они сделали. Все согласны, что это была ошибка. Папа докажет это в суде – Дик об этом позаботится. Но нам всем будет намного легче, если ему не придется этого делать, если вы согласитесь, что все это было большой ошибкой. Я очень не хочу, чтобы Дик нападал на вас перед публикой. А вы знаете, в таком деле, как это, они наймут следователей, чтобы раскопать ваши тайны, – будут говорить о вашей интимной жизни, о вашем пренебрежении к закону – обо всем таком.
Меня охватила такая ярость, что я ничего не видела перед собой. Я сунула руки в карманы, чтобы Дик не мог видеть, как они дрожат.
– Это палка о двух концах, милочка. К тому времени, как я закончу дело, вашему мужу еще очень повезет, если у него останется лицензия юриста, не говоря уже о том, будет ли он разгуливать на свободе или окажется в федеральной тюрьме.
Дик, который за время этого разговора так и не зашел толком в комнату, во время последней нашей перепалки прошел прямо к окну. Когда он заговорил, он обращался к стеклу; нам приходилось напрягать слух, чтобы разобрать то, что он говорит.
– Моей единственной ролью в этом деле будет роль свидетеля.
Мы с Тэри обе застыли, ошеломленные, но она пришла в себя первой.
– Дик! Я не могу поверить, что ты окажешься таким… таким предателем. И это после всего, что папа для тебя сделал! Ты обещал мне…
– Я тебе ничего не обещал. – Дик все еще стоял к нам спиной. – Я, в конце концов, согласился прийти сюда сегодня, потому что ты уцепилась за эту идею. Я сказал тебе, что если тебе удастся уговорить Вик выслушать тебя, то я обязуюсь составить с ней соответствующее соглашение.
Но я
весь вечер пытался объяснить тебе, что я не могу представлять твоего отца и дядю.
– Но папа на тебя рассчитывает.
Он наконец повернулся:
– Мы уже говорили на эту тему сто раз, но ты ничего не хочешь слушать.






