Ручная работа, — объясняет он, как экскурсовод в музее. — Держи, — протягивает украшение мне. Но и сам не выпускает его из пальцев. Помогает уложить ожерелье у меня на груди. — Повернись, — то ли просит, то ли приказывает. И застегнув замок, ведет пальцами по камням.
— Колье старинное и очень дорогое. В случае развода ты сможешь продать его и безбедно жить несколько лет, — шепчет Мурад, усаживаясь рядом. А у меня сердце замирает от его близости. Даже дышать перестаю от страха и... желания. — Но я очень хочу, Белла, — жарко выдыхает Хафизов, слегка касаясь большим пальцем моей щеки, — чтобы ты передала это украшение нашим детям, а они — нашим внукам и правнукам...
«Он собирается жить со мной до глубокой старости? Зачем я ему?» — охаю мысленно. А подняв глаза, произношу тихо.
— Вашими устами да мед пить.
— Твой поцелуй слаще любого меда, — улыбается мне Хафизов. Убирает с лица выбившуюся
из прически прядку. Наклоняется, собираясь поцеловать. Замираю на месте. Даже дышать перестаю.
— Не бойся меня, Белла, — усмехается Мурад, поднимаясь с места. — Кажется, мулла приехал, — приподняв палец, указывает на окно. Прислушивается к происходящему во дворе. А там уже слышатся радостные возгласы, открываются ворота, и во двор въезжают машины.
— Пойду встречу, — улыбается мне Хафизов. — А к тебе сейчас пришлю девчонок.
— Да, хорошо, — киваю я, набравшись смелости. Глупо бояться перед закланием.
Как только за Мурадом закрывается дверь, подскакиваю на ноги. Подойдя к окну, осторожно отодвигаю в сторону край тяжелой расшитой портьеры. И выглянув во двор, с изумлением гляжу на собирающихся на свадьбу гостей.
Ой, мамочки! Что же мне делать?
«Удрать точно не получится», — нервно сжимаю трясущиеся пальцы. Бесцельно брожу по комнате. Ноги, обутые в новые нарядные туфли, выданные мне Наиной, утопают в мягком ворсе ковра. Даже стыдно топтать такую красоту. Но и разуться нельзя.
Аккуратно по краю обхожу великолепный ковер и усаживаюсь обратно на диван. На автомате провожу ладонью по шелковой полосатой обивке и неожиданно решаю. Будь что будет! За сегодняшний день я устала бояться.
Лучше жить с Хафизовым, чем одинокой разведенкой с ребенком. Равиль точно не станет помогать. А родственники сделают мою жизнь невыносимой. Да и нет у меня обратной дороги. Отрезал ее Мурад Мусаевич. Но он сам производит очень приятное впечатление. Вежлив, воспитан, великолепен. Три «В» в одном флаконе.
В комнату влетают Наина и Лейла. Радостно тормошат меня. Что-то рассказывают. А потом замечают ожерелье у меня на шее.
— Повезло тебе, — восклицают обе. Наина — радостно, а Лейла — с долей зависти.
— Повезло, — с усмешкой каркает от двери старуха в черном. — Конечно, повезло! — опираясь на новомодный костыль, подходит ко мне.






