ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Мурад, я прошу тебя… Заклинаю! Я все выплачу, - дергается отец. – Клянусь! - Конечно, выплатишь, - не поворачивая головы, усмехается Хафизов. - Все зависит от того, по какому ценнику Присвоенная Виктория Борисовна Волкова Глава 1 — Ты почему такая грустная? — раскатывая тонкий пласт теста, поднимает на меня глаза бабушка. — У тебя с мужем все в порядке? — в голосе звучат забота и тревога, искреннее участие. Но я не могу сейчас сказать правду. Что-то сдерживает. — Да, — киваю по привычке. Отворачиваюсь проверить, хорошо ли накалилась плоская сковорода-садж. Кладу первую лепешку и, сморгнув слезы, выдыхаю. «Молчи», — приказываю самой себе. — Еще не время. Нужно собраться мыслями и понять, как действовать дальше. Ясно одно, к мужу я не вернусь. Просто не смогу жить с человеком, предавшим меня. Переворачиваю лепешку, а перед глазами стоит вчерашняя картинка. Приоткрытая дверь в квартиру. Возня, сдавленные голоса — мужской и женский. Мой муж в нашей квартире с другой женщиной! До сих пор стоят в ушах ее стоны. Никак не проходят, как ни пытаюсь отогнать. Зачем только я вернулась домой? Заметила открытое окно на кухне и зарулила. Лучше бы сразу из клиники к родителям поехала! Поделиться хотела с мужем радостным известием. Но так и застыла перед нашей дверью. Раздумывала, заходить или нет. И очнулась только, когда дверь захлопнулась перед моим носом. Сбежав с лестницы, села в машину и поехала к родителям. И только из родного дома отправила сообщение мужу. «Я у мамы. Останусь на выходные». И отключила телефон. — Белла, — окликает меня бабушка. — Ты там уснула? — Сковорода плохо прогрелась, — спохватываюсь я. Выкладываю на блюдо подрумяненную лепешку и беру следующую. За простыми незатейливыми действиями словно забываю о своей беде. И вздрагиваю, услышав, как хлопают ворота. По привычке выглядываю в окно. — Кто там? — выкладывая фарш на тонкий круг теста, деловито интересуетс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ручная работа, — объясняет он, как экскурсовод в музее. — Держи, — протягивает украшение мне. Но и сам не выпускает его из пальцев. Помогает уложить ожерелье у меня на груди. — Повернись, — то ли просит, то ли приказывает. И застегнув замок, ведет пальцами по камням.

— Колье старинное и очень дорогое. В случае развода ты сможешь продать его и безбедно жить несколько лет, — шепчет Мурад, усаживаясь рядом. А у меня сердце замирает от его близости. Даже дышать перестаю от страха и... желания. — Но я очень хочу, Белла, — жарко выдыхает Хафизов, слегка касаясь большим пальцем моей щеки, — чтобы ты передала это украшение нашим детям, а они — нашим внукам и правнукам...

«Он собирается жить со мной до глубокой старости? Зачем я ему?» — охаю мысленно. А подняв глаза, произношу тихо.

— Вашими устами да мед пить.

— Твой поцелуй слаще любого меда, — улыбается мне Хафизов. Убирает с лица выбившуюся

из прически прядку. Наклоняется, собираясь поцеловать. Замираю на месте. Даже дышать перестаю.

— Не бойся меня, Белла, — усмехается Мурад, поднимаясь с места. — Кажется, мулла приехал, — приподняв палец, указывает на окно. Прислушивается к происходящему во дворе. А там уже слышатся радостные возгласы, открываются ворота, и во двор въезжают машины.

— Пойду встречу, — улыбается мне Хафизов. — А к тебе сейчас пришлю девчонок.

— Да, хорошо, — киваю я, набравшись смелости. Глупо бояться перед закланием.

Как только за Мурадом закрывается дверь, подскакиваю на ноги. Подойдя к окну, осторожно отодвигаю в сторону край тяжелой расшитой портьеры. И выглянув во двор, с изумлением гляжу на собирающихся на свадьбу гостей.

Ой, мамочки! Что же мне делать?

«Удрать точно не получится», — нервно сжимаю трясущиеся пальцы. Бесцельно брожу по комнате. Ноги, обутые в новые нарядные туфли, выданные мне Наиной, утопают в мягком ворсе ковра. Даже стыдно топтать такую красоту. Но и разуться нельзя.

Аккуратно по краю обхожу великолепный ковер и усаживаюсь обратно на диван. На автомате провожу ладонью по шелковой полосатой обивке и неожиданно решаю. Будь что будет! За сегодняшний день я устала бояться.

Лучше жить с Хафизовым, чем одинокой разведенкой с ребенком. Равиль точно не станет помогать. А родственники сделают мою жизнь невыносимой. Да и нет у меня обратной дороги. Отрезал ее Мурад Мусаевич. Но он сам производит очень приятное впечатление. Вежлив, воспитан, великолепен. Три «В» в одном флаконе.

В комнату влетают Наина и Лейла. Радостно тормошат меня. Что-то рассказывают. А потом замечают ожерелье у меня на шее.

— Повезло тебе, — восклицают обе. Наина — радостно, а Лейла — с долей зависти.

— Повезло, — с усмешкой каркает от двери старуха в черном. — Конечно, повезло! — опираясь на новомодный костыль, подходит ко мне.