— Откуда ты взялась на нашу голову? — рассматривает меня с ног до головы.
— Тетя Дамира, — бойко влезает в разговор Наина. — Мураду не понравятся ваши вопросы...
— Так я не у него спрашиваю, а у этой вот...
Щеки пылают огнем, голова сама собой опускается вниз, но мне хватает сил вскинуть подбородок и в упор посмотреть на обидчицу.
— Я вам не «эта вот», — отрезаю, опаляя взглядом. — Меня зовут Белла. Пожалуйста, впредь обращайтесь ко мне по имени.
— А иначе что будет? — насмешливо спрашивает тетка Мурада. — Расплачешься?
— А иначе я лишу тебя довольствия, Дамира. Сколько у тебя пенсия? Не помнишь? — откликается Хафизов от двери. — Тебе лучше принять мою жену с подобающим ей уважением, или пойдешь жить в дом к Тимуру. Я дважды повторять не стану.
— Мне никто не представил твою невесту, — ретируясь, вздыхает старуха. — Вот и вышла путаница...
— Я слышал неуважение в твоем голосе, — ставит ее на место Мурад и, подойдя ко мне, протягивает руку. — Пойдем, Белла. Приехали мулла и твой отец. Без него никах недействителен.
Глава 6
Свадьба. Еще одна за последние три месяца. В первом случае настоял отец.
— Я бы советовал тебе присмотреться к Равилю. Пусть он не из наших краев, но крепко стоит на ногах. И тебя любит...
Что такое любовь по мнению мужчин? Красивая и здоровая женщина в доме. Образованная и добрая. Главное, чтобы, как и дорогая тачка, вызывала зависть у друзей и знакомых. Но если машину можно спокойно поменять через год, когда надоела, то с женой все обстоит по-другому. Особенно если свадебные клятвы еще не высохли на бумаге. В мире мужчин любовница — ничего не значащий факт. И я уверена, расскажи я семье об измене Равиля, отец бы сразу же вызвал моего мужа. А тот бы дорогой сочинил целую историю. Дал ключи другу... Брату... Это не я... Настоящий мужской ответ. И мои пять недель сыграли бы против меня.
— Чего же ты хочешь дочка? — вздохнула бы мама. — Терпи. Думаешь, с отцом легко?
Но я ничего не сказала. Просто не решилась. И вот теперь в белом платье, расшитом дорогим кружевом, я сижу напротив старенького муллы. Кошусь на Мурада, сидящего рядом.
Хафизов спокоен и холоден. Ни один мускул не дрогнет. И это спокойствие передается и мне. Мурад будто закрывает меня спиной и заражает меня отвагой.
«Он обещал, значит, все будет хорошо», — уговариваю саму себя и в душе ругаю за беспечность и легковерие. Хафизов чужой человек, и кто его знает, на что он способен?
Чуть поодаль сидит мой отец. Сгорбленный и печальный. В глазах стоят слезы, а губы сложены в тонкую нервную складку, как у малыша. Только тронь, и разревется в голос. Нет, таким мне папу видеть не приходилось. Почувствовав мой взгляд, он медленно поднимает голову. Но я уже смотрю на муллу. Не хочу встречаться взглядом. Мне стыдно. За него стыдно.






