Вориан жаждал чего-то нового и свежего, и теперь вселенная со всеми ее возможностями лежала у его ног. Он как будто сбросил старую кожу.
Дело было не в том, куда он направится. Речь шла о чем-то неизмеримо большем. У Вориана было множество идей и большой жизненный опыт, который позволит ему не быть обнаруженным. В империи, по прошествии столь долгого времени, никому уже не приходило в голову связывать лицо Вориана с изображениями в учебниках истории и на аверсах монет. Он найдет свой новый путь в мир, отправится на отдаленную планету, где, возможно, найдет хирурга-тлейлаксу, который окончательно изменит его лицо до полной неузнаваемости. Потом Вориан будет жить, сколько позволит ему привитое ему много лет назад долголетие.
Конечно, хирург снабдит его новым лицом, да и жить он будет совершенно по-другому, но внутри он все равно навеки останется Атрейдесом. Однако он сгорал от нетерпеливого желания обладать личиной другого человека, каким он хотел стать.
Те, кто не просит наград, часто бывают ее достойны.
Учение ментатов
Достигший, наконец, желаемого, император Родерик стоял на высоком помосте перед увенчанным золотым куполом зданием парламента в Зимии. Теперь, когда не надо было больше опасаться суеверных батлерианцев, Родерик надел, ради торжественного случая, накидку из текучего металла. Это был символ гордости и уверенности, символ победы людей над машинами в джихаде. Родерик не боялся ни мыслящих машин, ни фанатиков.
Теперь он был полновластным императором.
Императрица Хадита, кронпринц Джавикко и юные принцессы Тикия и Виссома стояли рядом с Родериком Коррино, глядя на людское море, колыхавшееся на центральной площади столицы. По краям этого моря были видны ложи для знати ландсраада. Высокая ограда за спинами императора и его семейства скрывала истинную причину этого высокого собрания.
Родерик щурился от яркого солнечного света. Колыхались на слабом ветерке флаги, свисавшие с домов, обрамлявших площадь. Балконы дворца были задрапированы ало-золотой материей – цветами герба дома Коррино. Точно так же был убран и балкон, с которого император Сальвадор по разным поводам обращался к народу.
Кризис, так долго сотрясавший империю, миновал, и в толпе царило праздничное настроение. Император и императрица были одеты в официальные церемониальные одежды с регалиями. На Родерике был мундир дома Коррино с алой лентой на груди, а на Хадите – подобранное в цвет мундира длинное платье, украшенное хагальскими бриллиантами. Голову императрицы венчала диадема, которую в редких случаях Сальвадор позволял носить своей супруге. Но Хадита, как считал Родерик, заслуживала такой чести больше, нежели ее предшественница.






