Он открыл глаза и увидел ошалевшие, испуганные лица людей. И хотел узнать их, но не мог и снова впал в забытье, сквозь которое слышал призывные голоса. Ему мерещился пасмурный дождливый день на берегу реки Тан, а потом почему-то сосны в пригороде Герата, и неведомо, сколько это продолжалось, покуда он вновь не открыл глаза.
Теперь он четко узнал стоящего неподалеку от его постели внука и ласково позвал его тихим голосом:
– Халиль-Султан!..
– Ты жив, дедушка? – робко спросил внук, потом встал на колени, подполз к руке деда и стал ее целовать.
– Не надо, – сказал Тамерлан. – Чагатай не должен целовать руку чагатаю! Почему ты ползешь ко мне на коленях? Ты провинился передо мной, пока я был мертв?
– Нет, дедушка, нет! Я охранял твой покой и всем говорил, что ты жив. Никто во всем мире не знает, что ты умирал, только я, мирза Искендер да ученые лекари. Я распоряжался в государстве от твоего имени.
– Ну и как? Неплохо получалось?
– Вроде бы да… Но я еще не вполне готов править твоей империей и так рад, что ты все-таки ожил! Но тебе, должно быть, нельзя сейчас так много разговаривать.
– Нет-нет, я почему-то чувствую прилив сил. Скажи, и долго я был мертв?
– Почти три дня.
– Ого! Порядочно! За это время мог и разложиться. Я не слишком вонял?
– Все удивлялись, что нет никакого запаха тления, и лекари даже предположили, что это такой очень глубокий сон, а не смерть.
– Во сне видят сны. А я снов не видел. Это была смерть, Халиль-Султан, и уверяю тебя, нет ни рая, ни ада, а есть одна лишь пустота, молчание, полное исчезновение. Поэтому никогда ничего не бойся. Как я. Я никогда ничего не боялся и, как видишь, поборол саму смерть. Отныне, Халиль-Султан, я бессмертен. Не бойся, тебе не придется править моей империей. Ты навсегда останешься моим любимым внуком…
Он умолк, потому что диковатая мысль промелькнула в его мозгу: «Что я такое говорю?»
– Тебе стало хуже? – встревожился Халиль-Султан.
– Мне стало еще лучше, – слегка улыбнулся Тамерлан. – Принеси мне, пожалуйста, глоток холодного айрана.
Выпив айрана, он почувствовал в голове больше ясности и поинтересовался, какой сегодня день.
– Пятница, – сказал пришедший осмотреть воскресшего Тамерлана мавлоно Фазлалла, до последнего сохранявший веру в то, что обладатель счастливой звезды воскреснет и на сей раз.
– День планеты Зухрат [127], – промолвил Тамерлан. – Самый лучший день для того, чтобы преодолеть смерть и вернуться в мир.
Вслед за Кишрани один за другим явились прочие лекари, они принялись так и сяк осматривать своего подопечного и своим излишним радением довели его до того, что он рассердился и приказал гнать всех в шею.






