После этого он вздремнул часа три, проснулся еще более бодрый, принялся двигать рукой и ногой, разгоняя по телу кровь, съел кусок вареной конины, выпил чашку бульона и полстакана разбавленной в воде и потому молочно-белой араки.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Затем он позвал к себе мирзу Искендера, но не стал продолжать диктовку своей «Тамерлан-намэ».
– Сядь, Искендер, – сказал он, – и послушай, что я тебе скажу. Потом ты найдешь, куда вставить эти рассуждения Тамерлана. Вот я только что думал, кто я – полезный человек или паразит.
– Хазрет! Как вы можете думать об этом! – промолвил мирза, все еще не веря своим глазам, что перед ним вновь как ни в чем не бывало живой Тамерлан.
– Я могу. Никто другой не может, разумеется, давать мне подобных оценок, но сам я – сколько угодно. Так вот. Я размышлял так. Существуют люди полезные. Их мало на свете, но на них держится мир. Они создают ценности, укрепляют государства, изобретают нужные вещи, производят товары, пишут стихи и так далее. Есть и паразиты. Их, кстати, тоже мало, и, будь их чуть больше, мир бы рухнул. Они всасывают в себя эти ценности, разрушают государства, ломают и изнашивают нужные вещи, потребляют в неимоверном количестве товары, нарушают законы, убивают поэтов и тому подобное. Остальное человечество – ни то ни се. Сырье для башен из круглого кирпича. К этим я, разумеется, не отношусь. Но к первым двум категориям отношусь в равной мере. И к той и к другой. Следовательно, я представляю собой редчайший тип человека. Я – полезный паразит. Здорово придумано?
– О да, хазрет! – восхитился Искендер.
– То есть ты признаешь меня паразитом, хоть и полезным?
– Я признаю, что вы относитесь к этой редчайшей породе людей, – смутился мирза.
– Хитрец ты мой, хитрец! А вот скажи мне тогда, как по-твоему, я злодей или человек благочестивый?
– Разумеется, вы – человек благочестивый.
– Снова не угадал! Я – благочестивый злодей. Что тоже, согласись, явление редчайшее.
– Не смею спорить, хазрет.
– Ступай прочь, ты надоел мне. И пусть позовут Ахмада Кермани. Он по крайней мере имеет веселую наглость говорить мне правду в глаза. Ты тоже умеешь говорить правду, но не имеешь для этого достаточно наглости.
– Высокоталантливый поэт Ахмад Кермани уехал из Самарканда неделю назад, – сказал мирза Искендер. – Может быть, позвать к вам кого-нибудь из жен?
– Эти и сами приползут, – махнул левой рукой великий муж. – Впрочем, пусть придет малышка Яугуя-ага. Может быть, она хотя бы сегодня не будет так плакать, ведь ясно же, что сейчас я менее чем когда-нибудь способен на что-то.
– Вынужден вас огорчить, хазрет, – потупил взор Искендер.
– Что такое? Она умерла? – всполошился Тамерлан.
– Хуже.
– Хуже?!
– Она сбежала со своим любовником.






