ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Знак информационной продукции 12+ © Сегень А. Ю., 2012 © ООО «Издательство «Вече», 2012 Александр Юрьевич Сегень родился в Москве 12 апреля 1959 года. В раннем возрасте стал сочинять, но по-настоящему обратился к литературе в возрасте двадцати лет. Поступил в Литературный институт, окончив его, учился здесь же в аспирантуре, занимаясь исторической публицистикой Николая Михайловича Карамзина. Опубликовал его трактат «О древней и новой России». Александр Сегень – автор романов и повестей на современные темы: «Похоронный марш», «Страшный пассажир», «Тридцать три удовольствия», «Время Ч», «Русский ураган», «Заблудившийся БТР», «Гибель маркёра Кутузова», «Есенин». Под влиянием личного знакомства со Львом Николаевичем Гумилёвым сочинил роман «Евпраксия и рыцарь Христа» и далее не раз обращался к написанию романов, действие которых разворачивается в разные исторические эпохи. Это романы «Древо Жизора», «Тамерлан», «Абуль-Аббас – любимый слон Карла Великого», «Державный. Государь Иван Третий», «Поющий король» о Ричарде Львиное Сердце, «Солнце земли Русской» об Александре Невском, «Поп» о священниках на оккупированной территории в годы Великой Отечественной войны, «Господа и товарищи» о событиях в Москве в октябре-ноябре 1917 года, повесть «Свет светлый» о митрополите Киевском и всея Руси Алексее, святителе и чудотворце Московском. В 2011 году в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Александра Сегеня «Филарет Московский». Роман «Державный» был удостоен премии Правительства Москвы, роман «Похоронный марш» – премий имени А. М. Горького и В. М. Шукшина, роман «Русский ураган» – Большой премии Союза писателей России. Как публицист Сегень постоянно печатает статьи по русской истории и культуре, особое место в его творчестве занимает православная публицистика. За статьи о русс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Какое сегодня число? – спрашивал он всякий раз, когда появлялась рука, швыряющая лепешки и меняющая кувшины. И каждый день ответом было молчание. Однажды все же ответ последовал:

– Тебе знать не положено.

Но на другой день он снова спросил, и каждый день спрашивал, покуда не услышал снисходительно брошенное:

– Первое.

– Первое? Какого месяца? Раби ал-ахира? [130]Эй! Какого месяца?

Но на большую снисходительность рассчитывать не приходилось. Дверь закрылась, звякнул замок.

Он стал мучительно соображать. Так, его бросили сюда двадцатого числа. Если сегодня первое раби ал-ахира, то значит, он провел здесь всего одиннадцать дней, а это вроде маловато. Не может быть, что всего каких-то неполных две недели! Больше! А если сегодня первое раджаба, то он тут сидит сорок два дня? Это много. К тому же на первое раджаба назначено начало похода в Китай. Неужели Тамерлан отправится на войну, так и не вспомнив о своем летописце и о его крамольной книге? Это маловероятно. Значит, остается полагать, что сегодня первое раби ал-ахира. А если перевести это на нынешние солнечные, то бишь наши, православные дни? И снова он стал мучиться, на сей раз пытаясь определить, какое же сегодня ноября или декабря, если охранник не наврал и действительно исполнилось первое раби ал-ахира.

Он вдруг испугался, что пропустит Рождество Христово, и все же сосчитал, какое нынче число по православному календарю, хотя и предполагал, что мог ошибиться на день или два, не больше. Он стал делать пометки на стене, отмечая дни, но все его днеисчисление рухнуло, когда на пятый день он спросил у охранника:

– Какое сегодня число?

– Двадцать пятое, – ответил охранник невозмутимо, и тогда Искендер понял, что это животное просто не знает ни чисел, ни месяцев. Хорошо, что хоть знает цифры один и двадцать пять и образуемые от них числительные!

И снова шли дни, и дни, и дни…

И вот однажды дверь темницы широко распахнулась, но лепешки не влетели внутрь, а на пороге стоял старый знакомый Искендера, юзбаши Ослан, один из сотников личной гвардии Тамерлана. Он с брезгливостью посмотрел на Искендера и сказал:

– Вылезай! Хватит тут сидеть!

Щурясь от непривычно сильного света, мирза Искендер пошел впереди Ослана, которому явно не нравился гнилой запах, распространяемый прокисшим от сырости чекменем узника.

– За сколько же дней ты так провонял, приятель? – спросил он наконец.

– А какое сегодня число? – произнес мирза Искендер фразу, ставшую давно привычной в общении его с внешним миром.

– Двадцать первое, – ответил Ослан.

– Раби ал-ахира?

– Ну, не раджаба же!

– В таком случае… Сейчас сосчитаю. В таком случае я провел там тридцать пять дней.

– Всего-то? А воняешь так, будто гнил там полгода.