– Это меня не касается, – нахмурился Джильберге.
– Понятно, – сказал Мухаммед. – Нам что, снова залезать в сундук?
– Залезете, когда приедем в Кеш, а пока можете ехать свободно.
Позавтракав здесь же, на Зеравшанском перевале, они тронулись дальше. Когда подъезжали к Кешу, Мухаммед и Зумрад залезли обратно в сундук, а Джильберге повернул в замке ключ.
– Мне опять страшно, – сказала Зумрад, вновь очутившись в темноте, просвечиваемой лучами из дырочек. – Так и жди какого-нибудь подвоха! Скажи, ты веришь, что мы спасены?
– Надо верить в лучшее, – ответил Мухаммед, хотя сам нисколько не верил в то, что казнь отменялась и они едут туда, куда стремились десять дней назад. В это невозможно было поверить.
И все же, когда миновали Кеш, Джильберге вновь открыл сундук и выпустил из него пленников.
– Вы так и будете запирать нас в этом ящике в каждом населенном месте? – спросил Мухаммед.
– Осторожность не помешает, – ответил Джильберге. – Уж вам-то, после того как попались в Термезе, пора бы это зарубить себе на носу.
Они поехали дальше, оставляя слева очертания гор Гиссарского хребта. Вскоре наступил вечер. Тот самый вечер, в который должна была состояться казнь. С наступлением темноты они остановились на привал в виду отдаленного селения, разожгли костер, сидя у которого и поедая пахнущий дымком ужин, немного сдружились с еще так недавно ненавистным Джильберге. И ночь прошла без омрачений, и утро настало, и они снова ехали, свободные и живые, не понимая, верить ли этому.
На третий день им повстречались испанские послы, которых гонец Тамерлана догнал в том же самом Термезе и теперь возвращал назад в Самарканд в сопровождении Карво-Тумана. Завидев их издалека, Джильберге приказал Мухаммеду и Зумрад полезать в сундук.
– Ни к чему им эта встреча, – сказал он.
И испанцы так и не узнали о том, что их друг Мухаммед избежал наказания и снова, на сей раз еще более странным образом, двигается под присмотром немца Джильберге.
Сердце Мухаммеда наполнилось теплом, когда он услышал испанскую речь, и ужасно захотелось обнять дона Альфонсо, дона Гомеса и дона Гонсалеса, но арба тронулась, и ненадолго встретившиеся путники разъехались в разные стороны.
Через четыре дня после отъезда из Самарканда Джильберге, Мухаммед, Зумрад и двое сопровождающих их слуг благополучно добрались до Термеза.
Шли дни, и дни, и дни…
– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь! – шептал Искендер по-русски, просыпаясь и не зная, утро сейчас или вечер и сколько дней миновало с тех пор, как он оказался в глухом каменном мешке, сыром и затхлом. – Боже, милостив буди мне, грешному! – произносил он громче и размашисто крестился, чувствуя себя свободным теперь совершать православное моление.






