ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Памяти Немировского Г.А. © Ефименко А., 2015 © ИД «Флюид ФриФлай», 2015 «Господь Бог есть великий архитектор вселенной, первопричина всего, как говорил Фома Аквинский!» – частенько любил повторять наш аббат. Я не знаю, кто и сколько заплатил Хорхе за мое вечное послушание, но во всей братии не было настоятелю более близкого человека, чем я, и не было во всей братии никого, чей постриг откладывался бы так же долго. Незаконнорожденный графов сынок, я готовился к жизни в миру, однако, дабы не мелькать перед глазами особо навязчиво, был отправлен в бенедиктинский монастырь, сохраняя лицо, но не титул, не стяжая богатств, но и не отягощаясь вечными обетами. Неподалеку в Грабене уныло и обособленно высился замок моего гипотетического родителя, и Хорхе, усадив меня к себе на плечи, частенько указывал старой пятнистой рукой на его красоты: на башни укрепленных внутренних дворов, на перекинутые через ров подъемные мосты, на надвратные сооружения, на донжон – грандиозную цитадель, взывая к мнимой родовой гордости (не обольщайтесь, в конце книги мне не достанется никаких наследств и сокровищ). Хорхе не был виноват в моей ублюдочной крови, наоборот, он всячески пестовал таланты своего воспитанника, делая упор на каллиграфию, перевод и иную работу с рукописями в скриптории. Темной ночью на исходе лета посыльный из Грабена привез меня в монастырь на горе и вручил («в мешке, словно пленного турчонка», как пересказывал потом Хорхе) в руки аббата вместе с полным золота кошельком. С тех пор мой день рождения определили на август, «на последний львиный рык», согласно астрологическим меткам молодого светловолосого приора Эдварда, питавшего болезненную склонность к околомагическим учениям. Где-то там же, в последние летние деньки, меня окрестили Ансельмом да стали обучать чтению на Священно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Либо сама приходи в мастерскую. В любое воскресенье, после мессы, когда все разойдутся. Там ты найдешь меня. Но! – я не дал девчонке ответить. – Только пиши мне письма. О нас, обо мне, о том, какой из меня строитель, о том, каким ты видишь наш Собор… Мне больше ничего не нужно. Просто хочу с кем-нибудь общаться. Ты что-то хотела еще спросить?

– Ну… не думала, что у вас с этим трудности, сеньор.

Я вспыхнул от возмущения.

– Запомни раз и навсегда: у меня нет трудностей. Я – Ансельм, глава строителей, хранитель ремесла, и у меня никогда и ни с чем нет трудностей! Я всегда добиваюсь того, чего хочу! Вообще представляешь, с кем разговариваешь?

– Да, мой сеньор. Прошу прощения, господин. Я завтра же начну учиться грамоте и сочинять вам письмо.

Уже стемнело, когда Люсия вернулась домой. Я проиграл, оказавшись в спальне раньше нее.

– Где ты была?

– У Флорана. Много нового узнала о ваших уроках греческого.

Я был доволен. Наконец-то удалось ее задеть.

– Сама видишь, лучше уж с мужиком, чем с тобой.

– Давно об этом догадывалась, судя по нашей жизни.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Вызверевшись на жену снова, я схватил ее запястье и, вывернув руку назад, прижал к двери.

– Что ты сказала?

Откинувшись назад, Люсия со всей силы плюнула мне в лицо.

Я отпустил ее.

Ей не было стыдно, не было больно, она забывала все через полчаса, она купалась в меде и молоке, носила серебро и золото, охотно пила вино, с аппетитом ела, делала заказы портным, музицировала, слушала поэтов, легко засыпая каждую ночь. И холод не сквозил меж ее костями.

Ядовитая слюна Люсии сползала по моему лицу. Там, в Городе, синюю ночь по макушку засыпал снег.

«Досточтмй мой сенор!

Это мё первое Вм послание! МадамБланш учит очнь хорошо. Они думают Ваш Собор станет накрасийвшею церквью в этих землях. Прошу Вас, заходите к наши гости. Девочки не обижают меня хоть и заносчвые. Но всёравно всегда жду вас ГосподинАрхитектор.

ГосподинАрхитектор, Вы прекрасны как смерть в рассвете сил!

Л.»

Никакого желания не осталось, кроме как превратить гранитную глыбу в ажурную иглу. Однажды вкусившему духовное навек опостылеет плоть. Деньги, кушанья и брачное ложе давно стали омерзительны, и всюду я их бежал, и только в мастерской остановился. Страдая от действительного, куда же стремиться, если не к сверхдействительному? Вот и сам уже почти бестелесен, а продолжаю смотреть вверх, да так высоко, что темя скоро поцарапает облака. С тех строительных лесов, куда придется забраться и закрепить крест на острие моего узорчатого детища, Собора, плоть от плоти не человеческой, но ангельской. Там свет заливает пространства и стекла заменяют стены. Там, как и подобает дому, пахнет холодным камнем и тишиной.