Чуть более загорелый и веснушчатый, чем десять лет назад, карие глаза впали глубже, края губ сползли вниз. Его солнечные локоны по ободу тонзуры, намеренно перекинутые вперед к лицу, уже начали выбеливаться сединой. Он хотел нравиться женщинам. Хотел подчинять себе предметы магией. Не вставая со скамьи, он встретил меня своей извечной заговорщицкой улыбкой.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
– Почему ты не отвечал на письма?
– Ты стал большим человеком, Ансельм, – Эдвард пропустил вопрос мимо ушей, которых у него не было.
– Почему ты не писал мне?
Он продолжал молчать. Это выводило из себя.
– Ваше Преподобие позволит войти? – я трижды стукнул ногой в открытую дверь.
Аббат прыснул со смеху:
– А почему ты, Ансельм, так до сих пор привязан ко мне и к этому треклятому монастырю?
– Здесь все напоминает мне детство… Ты и Хорхе, и я, когда еще был ребенком…
– Но ты не ребенок, – оборвал он.
– Тем не менее. Своих родителей ведь я не знаю.
Эдвард вздохнул.
– Может, оно и к лучшему. Мои вот заперли меня на это поприще ради собственного честолюбия. Хотелось им иметь сыночка – ученого монашенка.
Я не собирался здесь ночевать и засветло надеялся найти постоялый двор где-нибудь внизу, в Грабене. Поэтому, раскинув руки пошире, жестом пригласил его подойти.
Он обнял меня, и триста тысяч сновидений вдруг стали явью. Смерти нет, мы похоронили отца, не поцарапайся перед рассветом, пробираясь сквозь заросли черемухи. Рыхлая солома его волос, когда-то ослепительно блестящих, и продолговатые шрамы вдоль уродливых ушных отверстий, мы играли, и он толкнул меня в колючки, прищемил палец дубовой дверью, смеялся над моими скульптурами, он не был мне близок, но всегда шатался рядом со своими паршивыми делишками, во всем соглашался с Хорхе и поддакивал, когда было нужно, он грел свое место.
– Спасибо тебе, Эдвард Келли.
– За что?
– За то, что в нужное время наставил на путь истинный.
Эдвард с деланной скромностью проигнорировал слова благодарности.
– Если выгорит, Ансельм, воздвигнешь свой собор, то прославишь и наше аббатство.
– Ты веришь в меня?
– Нет.
– Тогда почему позволил мне уйти из монастыря?
– В тебя-монаха я верил еще меньше.
Самую важную тему я затронул в конце.
– Кому ты молишься, Эд, кого ты призываешь? Демонов, ангелов?
Он сразу понурился, перехватив мой взгляд, остановившийся на его книжной полке с гримуарами и сборниками рецептов деревенского колдовства, которые он теперь не считал необходимым даже прятать. Внезапно карие глаза сверкнули на меня наглыми цыганскими глазками Люкс.
– Ангелов? – усмехнулся Эдвард, на этот раз уж вовсе горько и обреченно. – Да, именно их. Ангелов Западного Окна.
Пустил коня рысью. С дерева взметнулась в небо стая птиц.






