Все это так давно предчувствовал нутром: огромные проемы окон, обилие скульптурного убранства, сквозную резьбу башенных шатров, серебро и золото церковной утвари… Без осложнений в делах государства и при регулярном притоке средств я отводил на постройку Собора сорок лет.
Большой Божий мир жил широкой, во все стороны света необъятной жизнью, с ее заботами и чудесами. Жители Города всех сословий узнавали меня на улицах, интересовались этапами воздвижения Собора. Большой мир хотел застать красивый храм при жизни. Большой мир крутился – подумать только! – вокруг меня одного.
– Ты не доплачиваешь, – Жозеф, ссутулившись, изучал свою пятерню, распределяя деньги. – Каменотесы поговаривают, что ты жадный.
Я в изнеможении опустился на лавку. Каменотесы. Для изготовления ребристых сводов требовались небольшие подогнанные камни, которые обтесывались в форме клина, настолько легкие и упругие, что само понятие такого грубого материала, как камень, отрицало себя, становясь визуально прозрачным, невесомым, кружевным. Каждый блок являлся монолитным куском, не оказывающим никакого давления, кроме собственного веса. Каменотесам удавалось сделать невозможное – лишить камень его влияния на мирское восприятие, лишить камень его неповоротливости. Жадничать стоило слишком дорого.
– Тогда выпотроши и раздай им все! – Отстегнув от пояса кошелек, я швырнул его помощнику.
– Да что с тобой опять?
– Один дьявол мне эти деньги ни к чему. А так хоть быстрее дело будет спориться.
Жозеф испытующе глядел на меня. Я сдался:
– Папаша Люсии придет сегодня.
– А, старик Обрие! Сочувствую.
– Кое-кто до сих пор не понимает, как это из меня получился такой хреновый хранитель ремесла! И такой никчемный муж заодно!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Моя тирада не удостоилась отклика. Безмолвие витражиста раздражало, а я распалялся дальше:
– Пойдем напьемся! Хочу быть пьян, как бочонок с вином! Почему ты никогда не берешь меня с собой развлекаться?
– Потому что кто-то все свободное время торчит у священника на исповедях и ругается с женой.
– С этим покончено! – заверил я приятеля. – Жди сегодня вечером!
Тесть, наглядное воплощение того, как физический труд в итоге заполучил власть, возвышался передо мной в своем могуществе.
– Итак, когда мне ждать внучков?
Разговор, от которого сводило скулы, я предвидел уже давно.
– Мы с Люсией не хотим детей.
– Насколько мне известно от дочери, – Обрие напрягся. – Она придерживается другого мнения по этому поводу.
– Хорошо. Тогда я не хочу детей.
– Не хочешь или не можешь?
Усталый, я отошел назад, к стене.
– Полагайте, как вам больше нравится.






