Несколько раз он делал большие представления, куда приглашал и других артистов.
Конечно, живя в Юрмале, трудно писать о проблемах российской глубинки, но он как-то пока что ухитряется.
Правда, молодые уже наступают на пятки. Я имею в виду С. Дроботенко, М. Галкина, еще пару сатириков. Пока что Мише удается удерживать первенство, но, думаю, что это ему с каждым годом дается все труднее и труднее.
Многие сатирики уже используют Интернет, а там народного юмора полным-полно. Более того, молодые теперь стали умными и не только сами хорошо пишут, но еще и покупают тексты у других.
Кроме того, характер у Михаила Николаевича становится все сложнее и сложнее. Но он человек мудрый и, думаю, сообразит, что лучше быть добрым и счастливым… Чего я ему от всей души желаю. А если что, я всегда готов помочь.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
В качестве приложения – моя речь, зачитанная на концерте, посвященном пятидесятилетию М. Задорнова.
«И зачем он только свалился на мою голову осенью 1969 года! Перевелся из Риги к нам, в МАИ, и пришел ко мне на кафедру знакомиться? А ведь мог стать серьезным писателем, как его отец. При его упорстве – точно мог. Нет, он, глядя на то, как я выступаю в МАИ, решил стать сатириком. Вот и заявился ко мне на кафедру: рыжий, шумный, веселый. Потом он стал ходить ко мне в авторскую группу. Вроде бы учился писать. На самом деле по два часа рассказывал нам анекдоты и сам над ними оглушительно хохотал.
Затем он создал в МАИ свой театр «Россия» и получил премию комсомола за спектакль о Павке Корчагине, где выставлял этого Павку диссидентом.
Мы с женой пришли к нему на спектакль, и моя жена сказала:
– Он – единственный из твоих друзей, кто одевается со вкусом.
Ну, мне это нужно было, чтобы он понравился еще и моей жене?
Первые десять лет в самодеятельности он исполнял мои тексты, постепенно вытесняя их своими. Потом он изобрел свой способ производства юмора. Все, что он видел или слышал смешного, он тут же перерабатывал в свое выступление.
Как-то я позвонил ему домой. Жена его, Велта, сказала:
– Миши нет, что ему передать?
Я сказал:
– Передай ему три рубля.
Через неделю он это уже исполнял со сцены.
Однажды мы с ним были на рынке. Я спросил продавца:
– Почем помидоры?
– По десять рублей.
– А за двенадцать не отдашь?
Вы бы видели лицо продавца. Он так растерялся, что сказал:
– Нет, только за десять.
Через три дня Задорнов это уже исполнял со сцены.
Однажды он мне сказал, что купил жене веер за триста рублей.
– Ничего себе, – сказал я, – лучше бы тремя сотнями обмахивалась.
В тот же день он эту фразу исполнял со сцены. Но это было только начало. Надо сказать, что Задорнов – потрясающе самообучающаяся система. Если он за что-то берется, он обязательно это дело доведет до абсурда.






