Недавно 52 семьи немцев приехали из Казахстана, работящие, непьющие, я им дал по дому кирпичному двухэтажному. Ну, их, эма, конечно сразу возненавидели, фашистами зовут. Ну, я одну, которая фашистами их называла, выгнал из колхоза, теперь не называют.
Виктор Михайлович в Чехии просто извелся.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Я однажды пришел к нему в номер, их сидело трое и валялось штук десять пустых бутылок. Так они с друзьями проводили время. Каждый вечер квасили. Сначала то, что привезли из СССР, а потом уж и на кроны покупали.
Виктор Михайлович половину денег на это пойло истратил. А особенно переживал, что там, на Родине, гречиху не так посеют.
Короче, Виктор Михайлович сократил пребывание в Карловых Варах на неделю и вместе с нами уехал в Москву.
В Москве в начале лета я написал письмо Виктору Михайловичу, он подтвердил приглашение, и мы с женой поехали к нему под Саратов.
Когда я ещё в Чехии спрашивал: «А где мы будем жить?» – Виктор отвечал: «В лаблатории. Я под тебя её оборудую». На том и порешили.
Лена очень не хотела ехать в глубинку, предчувствуя неладное. Однако я настоял, очень хотелось и рыбу половить, и по лесу погулять, и молочка свежего попить.
Нас встретил какой-то парень на «Москвиче» и повез в колхоз «Рассвет».
Вдоль дороги были посажены ещё в сталинские времена фруктовые деревья, смородина красная и черная. Так что многие останавливались и набирали ягод и фруктов.
Приехали уже в темноте. Шофер ввел нас в какой-то свежепобеленный домик. Там стояли две железные кровати. Ни света, ни воды не было.
– Лаблатория, – сказал шофер и ушел.
Пошли в темноте искать дом Виктора Михайловича. Ухнули в какую-то канаву, потеряли туфель, перемазались в грязи.
Долго стучались в дверь дома. Хозяйка, открыв, закричала:
– Ой, батюшки! Он вас не нашел?
– Кто?
– Витя!
– А он что, вернулся?
– Да нет.
– Ну а как же он нас найти-то мог?
Хозяин приехал как раз к двенадцати ночи. Обрадовался, извинялся, что был занят.
– Эма, в общем, вы не волнуйтесь.
Я говорю:
– Там ни воды, ни электричества, ни туалета нет.
– Завтра будет, – сказал Виктор Михайлович.
Утром встали в своей «лаблатории», вокруг пустырь, обнесенный дощатым забором. А далее раскинулись бескрайние поля. Леса поблизости нигде не наблюдалось. Возле забора два солдата рыли яму, это они делали туалет. Потом с другой стороны забора появился пьяный и заорал мне:
– Па сюда… па сюда.
Я подошел.
– Вот ты писатель, да? – спросил пьяный. Народ, видно, был уже осведомлен о моем приезде.
– Вот ты и напиши, – продолжал пьяный, – пока тебя не было – и туалета не было. Куда было народу ходить? А ты приехал, и туалет делают. Вот ты и напиши.
– Обязательно напишу, – сказал я. И выполняю сейчас это обещание.






