ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорогие мои Лион Измайлов Естественно, о себе. Честно и откровенно. Я высокий голубоглазый блондин, красивый. У меня первый разряд по боксу, второй по плаванию, третий – по лыжам. Меня очень любят женщины. У меня только один недостаток. Я очень люблю приврать. А если серьезно, то я невысокий, не блондин, не очень красивый. Женщины меня любят, но только беременные. Кто-то им сказал, что в этот период им надо общаться с высокими, красивыми. Видите, меня опять заносит. Но если говорить серьезно, то я родился в простой крестьянской семье, мать – русская, отец – киргиз, сам я – еврей. Не верите? А почему, когда Киркоров говорит, что он болгарин, вы верите? У него отец – армянин, мать – еврейка, сам – болгарин. Как говорит Винокур, когда армяне живут с еврейками, получаются такие болгары. А на самом деле широкую общественность, должно быть, интересует, откуда взялся у меня юмор. От дедушки. По-моему, мой дедушка обладал хорошим, тонким юмором. Моя тетя мне рассказывала, что он каждый вечер сидел за столом, пил чай и приговаривал: – Какой вкусный и полезный чай, если этот чай пить сто двадцать лет подряд, можно долго прожить. По-моему, хорошая шутка. Когда дедушка заболел, пришел к нему врач, сел на постель и спросил: – Ну, что у нас болит? Дедушка сказал: – Не знаю, что у вас болит, а у меня нога, на которую вы сели. Как и все дети, я учился в школе, причем был отличником. После седьмого класса поступил в авиамоторный техникум. Затем, поработав на заводе, поступил в Московский авиационный институт, который называли театрально-спортивный институт с легким авиационным уклоном. Закончил МАИ, и как говорит Задорнов, закончивший тот же институт: «Измайлов – интересный человек. Шесть лет проучился в авиационном институте, а до сих пор не может понять, почему самолеты летают, а кры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он со своим звериным чутьем и не мог допустить к себе раньше, чем стал уступать в успехе. А уже в Риге, когда вы вместе работали: Пугачева, Костя, он и ты, – Райкин не выдержал и сказал, что пойдет в программе до тебя. Вот это было признание. Других слов, я думаю, от него дождаться и нельзя было. Кремень человек.

Знаешь, как я перед ним опростоволосился? Он на Маяковке принимал меня. Предлагал написать ему что-нибудь. Что-то на тему о зверях на полянке, какие-то разговоры на тему экологии. А я-то знал, что этот номер ему уже писали Настроевы. Он сказал: не обращайте на это внимания, вы будете автором, – но я отказался. Обещал написать что-нибудь другое. Потом он водил меня по квартире, показывал картины, а я делал вид, что разбираюсь в живописи. И вот тут-то и опростоволосился. Он подвел меня к скульптурному портрету, и я с видом знатока произнес:

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Как здорово, удивительно похож на Костю. Он расстроился и сказал:

– Ну что вы, это же я.

Я готов был провалиться сквозь землю.

Некстати об энергетике. Эта женщина, экстрасенс, права была. Я заметил: если ты со мной задумываешь номер, то я его пишу лучше. И дело не только в том, что для тебя мне хочется сделать лучше, хочется сдать очередной экзамен большому артисту. И не только в том дело, что с тобой точнее определяем исходную позицию. Ты, как и все, можешь в этом ошибаться. Дело в энергии, которой ты меня заряжаешь. Все идет значительно легче.

А что касается ошибок, то при всем твоем высоком профессионализме тебе очень мешает твое настроение, твое отношение в этот момент к автору. Вот у тебя плохое настроение, давление низкое, или, допустим, я тебе сегодня несимпатичен, ну, сказал тебе что-то не то три дня назад. Или, предположим, начался у тебя очередной приступ величия, как я это называю, – и все, номер тебе не нравится.

Например, написал я в 85-м году в Кисловодске номер «Дармоеды» – о том, чтобы всех наших бездельников послать в Америку, и они там ее тут же разложат изнутри. Я попробовал его на публике, на «театральной субботе» нашего с тобой товарища Розенфельда. Публика от смеха падала со стульев. Но я тебе об этом не сказал. Профессионал сам должен разбираться. Прочел я тебе этот номер где-то в июне. Ты поморщился, сказал что-то невразумительное, однако текст забрал. Златка, стоя у плиты и стрельнув в меня умным глазом, иронично прокомментировала:

– В этом номере не отражены судьбы мира.

По всей видимости, тебя в это время волновали глобальные мировые проблемы и этот номер не вписывался в твою концепцию всеобщей космической гармонии. Короче, номер ты не взял. Но текст все же себе оставил. Ну, не взял и не взял, с кем не бывает.