Ты понял меня?
Зачем это все? Они погибли. Разве что забрать тела, их, конечно, стоит похоронить по-человечески…
– Ты слышишь меня, Ударник? – Снова болезненный толчок в плечо. – Ты вытаскиваешь пацана, остальное – моя забота. Ну, понял, нет?
Ударник снова кивнул. В носу настойчиво свербел запах крови и пороха.
– Тогда приготовься.
И его во второй раз окатила предвечная чернильная темнота.
– Ну, вот и все, – сказал Алекс, с трудом поднимаясь на ноги. Он был обожжен, одежда на нем зияла множеством прорех и, кажется, даже дымилась. Левая рука практически обуглилась, правая была иссечена камнями, несколько глубоких кровоточащих порезов красовались на лбу и на щеках. Но тем не менее он улыбался.
Ударник и Костя выглянули из-за плоского камня, за которым прятались от взрыва, из-за соседнего валуна показалась всклокоченная голова Ромки. Рядом с земли поднялся Виорел, отряхивая прилипшие к штанам мелкие камни. Провал все еще дымился.
– Капец сурганской ракетной программе, – произнес Костя. – Я бы даже сказал – капут.
Вдруг что-то хлопнуло и затрещало перед ними. Воздух сгустился, между валунами, где скрывался Ударник с товарищами, и удивленно взирающим на эту картину Алексом открылся широкий портал, из которого шагнули двое. Одним из пришельцев был Виорел. Ударник удивленно повернул голову: Виорел сейчас находился рядом с ним, и в то же время он – в этом не было никаких сомнений – только что вышел из портала, направился к Косте и, схватив его за руку, молча потащил в клубящееся марево.
– Ромка! – крикнул второй. – Сюда, быстро!
Ивана будто парализовало ударом электрического тока, а в груди застыл воздух – он узнал второго пришельца.
Это был он сам.
Он сидел за камнем, и в то же время он стоял рядом с самим собой, буквально в двух шагах. Ромка, выпучив глаза, вертел головой в полной растерянности.
– Да быстрей!
Второй Ударник бесцеремонно ухватил Деда за шиворот и потащил в портал. С перепугу тот даже не подумал сопротивляться.
Колыхнулся дым в развороченном взрывом тоннеле, из глубины донесся сдавленный кашель, напоминающий собачий лай, а потом на поверхность выскочила вооруженная пистолетом женщина, в которой Ударник с трудом узнал Эльзу Монн. Волосы ее сейчас были всклокочены, а лицо, на котором сверкали наполненные яростью глаза, густо перемазано сажей. Следом из тоннеля вывалились, задыхаясь от кашля, двое сурганских солдат.
– Руки! – взвизгнула на клондальском фурия. – Поднять руки, твари!
– От оно как… – протянул Поганый, в грудь которому целилась разъяренная женщина, оглянулся на своих товарищей и, не говоря больше ни слова, отбросил в сторону автомат.
– Уходите, – крикнул он, пятясь спиной вперед и поднимая над головой руки.






