ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разлом Валентин Холмогоров © С. Лукьяненко, 2013 © ООО «Издательство АСТ», 2017 Снег в Центруме – явление редкое, особенно здесь, в жарких и засушливых пустошах восточного Клондала. Дожди тут случаются тоже нечасто, хотя местные и болтают, будто раньше в протянувшихся вдоль границы Лореи предгорьях зеленели плодородные долины, а бесчисленные речушки несли свои шумные воды откуда-то с вершин Синего Кряжа, чтобы напоить колосящиеся золотом поля. Врут, наверное. Трудно представить, что вот этот унылый и безжизненный пейзаж был когда-то наполнен пением птиц и шелестом изумрудной листвы, не вписывается такая картина в местный суровый климат. Высыпавший недавно снег уже подтаял, превратившись под ногами в хлюпающую жидкую кашу. Внизу, у подножия кряжа, он, наверное, и вовсе сошел на нет, однако здесь прохладный горный воздух еще давал ему призрачный шанс ненадолго продлить свой век. Подкованные подошвы башмаков оставляли на белом снежном покрове глубокие ребристые прогалины, а пальцы ног Алекс перестал чувствовать еще полчаса назад. Но любые неудобства можно перетерпеть, если для пользы дела. Снег, укутавший скалистые уступы бугристой рыхлой пеленой, надежно хранил следы. Следы беглеца, которого они преследовали вот уже четвертый час кряду. Ступавший впереди Готир Гольм вполголоса выругался на клондальском, поскользнувшись на очередном камне, что прятался в снежном месиве. Ботиночки у него местные, антарийской работы, а значит – крепкие, но для скаканья по горам непригодные вовсе. Тут гораздо лучше подошли бы земные шнурованные берцы армейского образца. Жаль, большинство ширпотребовских моделей на гидрофобном резиновом ходу не выдержит местных реалий и расползется по швам буквально на второй день. Не живут в Центруме долго ни синтетический клей, ни микрофибра, ни искусственн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Запряженная в оглобли понурая пегая кобылка лениво мела хвостом, а вокруг суетились четверо мужичков в простых суконных армяках, причем все они оказались вооружены гладкоствольными берданками клондальского производства. Двое, крикливо переговариваясь, грузили в телегу объемистый брезентовый тюк, в котором Алекс с первого взгляда признал советский «абалаковский» туристический рюкзак, еще двое настороженно озирались, сжимая в руках винтовки. Пошарив в закрепленном на поясе подсумке, Алекс извлек оттуда бинокль. Хороший бинокль, цейсовский, сейчас такой с трудом можно раздобыть даже на Земле, а здесь он и вовсе стоил бешеных денег. Но если кто и предложил бы ему обменять этот замечательный предмет на золото по весу, Алекс не задумываясь отказался бы. Бинокль, доставшийся ему по наследству от деда, а тому – от убитого в лесах под Гомелем немецкого офицера, цены для него не имел.

Осмотрев сквозь окуляры макушку холма, Алекс скользнул взглядом по каменистому склону. Ни единого намека на движение. Если его коллеги и были на месте, они определенно затаились. А вот там, где сейчас толпились местные, бинокль позволил разглядеть одну ранее скрытую от глаз деталь: на темных от времени досках телеги лежал труп, судя по ветхой одежде, принадлежавший одному из крестьян, что приехал сюда вместе с остальными. Значит, перестрелка ему все-таки не померещилась. Тогда где же беглец? Ушел порталом, бросив груз? На контрабандистов это не похоже. В любом случае неплохо бы выяснить, что тут произошло.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Эй! – крикнул Алекс, чуть высунувшись из-за валуна, однако тут же пожалел об этом: один из аборигенов без лишних церемоний вскинул ружье и выстрелил. Пуля просвистела на расстоянии ладони от его головы, раздались встревоженные выкрики. Алекс едва успел скрыться за валунами, когда со стороны дороги послышались частые хлопки, и свинец зашлепал по стылому камню, высекая искры. Странно: раньше местные всегда вели себя мирно и не проявляли агрессии по отношению к пограничникам. В том, что крестьяне знали, с кем имеют дело, он ни на минуту не сомневался: камуфляж в этих местах носили только обитатели заставы и контрабандисты, а на последнего Алекс не походил даже издали.

Готир Гольм сжался за валуном, опустившись на корточки и вцепившись в ствол карабина, словно стриптизерша – в свой шест. Сейчас ему не помешало бы что-то более скорострельное, однако перед заступлением в патруль Алекс не стал доверять парню автомат, памятуя случай, когда Гольм из любопытства засунул палец в отверстие на прикладе «калаша», где обычно хранился пенал с инструментами для чистки ствола. Палец потом пришлось извлекать из ловушки при помощи лекаря.