Сама я попала в жертвы почти сразу после поступления в Академию. Каждую ночь моя школьная форма пропадала из комнаты, а потом обнаруживалась во дворе перед садом — надетой на наше местное пугало. И как я ни старалась засечь воров или спрятать одежду — мне это не удавалось. Сейчас я допускаю мысль о том, что мне нарочно подсыпали за ужином снотворное, отчего я пребывала все те дни в каком-то истерически-приторможенном состоянии. И когда я уже была близка к тому, чтобы сбежать из Академии, — впервые узнала от своей соседки по комнате Джейн об «Игре Теней». Она-то и помогла мне пережить этот период издевательств, который продлился не больше пары недель, смириться и остаться. Осталась я, в первую очередь, потому, что самой Джейн моя поддержка требовалась гораздо чаще — и я не могла оставить ее тут одну.
Малышню — а в пятнадцать мы с Джейн принадлежали именно к этой категории — разыгрывали довольно мягко: максимум спрятать вещь или испугать. Но и такие действия поначалу производили на нас должный эффект. Например, когда я, однажды утром направившись в ванную, увидела надпись на зеркале «Джейн! Каждая жирная свинья должна сдохнуть!», написанную якобы кровью, то чуть не пережила инфаркт в своем еще совсем юном возрасте. Сама Джейн восприняла это гораздо острее — полноватая девочка, с детства привыкшая к насмешкам и от того заработавшая некоторый набор комплексов, она поначалу все эти выпады принимала на счет общей неприязни к собственной персоне, отчего горько плакала после каждой подобной проделки. Надо признать, одноклассники к ней действительно относились не слишком дружелюбно — она была круглой отличницей, поступившей, как и я, по количеству баллов, а не как многие другие — у которых родители могли оплатить заоблачную оплату обучения в Академии Крайсберг; при этом внешне не особо привлекательная — а это в пятнадцать лет отчего-то становится очень важным фактором.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
А может и потому, что Джейн была готова огрызаться на любые высказывания в свой адрес, которые она считала нападками, что далеко не всегда соответствовало истине. В любом случае, окружающие к ней огромной любви не испытывали, поэтому каждый раз становясь жертвой Игры, Джейн страдала еще больше, чем остальные. Я же, знавшая ее лучше других, видела, какой человек она на самом деле — добрая, очень умная, понимающая, преданная. И любила ее всей душой за эти качества, хоть и попадала тем самым иногда тоже под раздачу — за компанию.
Надо признать, что до того, как мы перешли в старшие классы, Игра носила сравнительно невинный характер — вызывала неприятные переживания, но ничем особо страшным не грозила. Да и к тому времени мы все уже привыкли к этому.






